Windows. Окна Большого города - Марина Белкина Страница 122

Дама наклонилась и взяла пластиковый бокс, стоящий на полу, возле багажной ленты.

— Алкоголизм, оружие, колдовство, прелюбодеяние и другие смертные грехи? – поинтересовалась она.

Я в растерянности пожал плечами.

Дама обвела меня взглядом-рентгеном. Ушла за стеклянную перегородку и вернулась с аптекарскими весами, массивными, из чистого золота. Меч был в ее правой руке, а весы – в левой.

— Девять ключей, – сказала она.

Свет золотых весов ослепил меня, и мою теневую оболочку пронзил страх. Я явственно понял, что-то не так.

— Но их всего восемь, – пролепетал я.

— Должно быть девять, – проговорила она ледяным тоном. – Но… типовое строение, проект не предусматривает девятого этажа. Меня предупреждали. Это ничего. Ведь многие младенцы рождаются недоношенными.

Я мелко закивал и полез за пазуху. Перо Белой птицы, магическое зеркало, медный крестик на веревочке, ключ с головкой в виде короны, который я наспех засунул за пазуху после схватки с гарпией, холщовый мешочек, но не мой, а Артура… Моего мешочка с ключами не было. Я потерял его. Выронил во время драки с гарпией, когда выхватил зеркало.

La torre tiene un balcon

El balcon tiene una dama

La dama – una blanca flor.

В ушах звучала колыбельная, которую пела гарпия.

— У меня нет ключей, – прошептал я и заплакал. – Это ужасно…

— Это справедливо. Каждый получает то, что ему полагается.

Я схватился руками за голову, сжимая до боли. Светловолосая девушка на ступенях мерзнет на ветру, а мимо проносятся машины. Серьги с изумрудами. «Из-за тебя погиб человек». Я должен вернуться. Семь ключей Артура и еще один, от последнего этажа. Будет восемь. У меня есть восемь ключей.

— Они не мои, – проговорил я, проклиная чертову Восьмиэтажку с ее типовым проектом, мальчишку с короной в золотых волосах и вообще все на свете. – Меня попросили лишь передать их.

Я вынул из-за пазухи мешочек Артура.

Дама не заглянула в него, а лишь бесстрастно пожала плечами.

— Всего семь?

Она бросила мешочек на правую чашу золотых весов. Чаша долго оставалась в привычном положении, но наконец медленно опустилась. Дама кивнула:

— Этого хватит.

— Тогда, быть может, хватит и одного? – стал торговаться я. – У меня есть ключ. Один, зато он от последнего этажа.

— Одного мало.

И небрежно, броском опытного баскетболиста она отправила мешочек Артура в другую пластиковую коробку. Эта коробка была доверху набита холщовыми мешками, одинаковыми, и мне вдруг показалось, что это не коробка вовсе, а каталка, на которой младенцев в роддоме развозят по палатам для кормления. Бесценные туго спеленатые свертки лежат в ряд, как пирожки на противне.

Дама обернула ко мне прекрасное лицо.

— Ваши ключи?

— У меня их нет. Вы же знаете.

Бесстрастным тоном, каким выносят приговор в суде, она проговорила:

— Отойдите от металлодетектора и покиньте куб.

— Я должен вернуться! Вы понимаете, есть девушка…

Прекрасное лицо оставалось бесстрастным.

— Отойдите от металлодетектора и покиньте куб.

Дама с золотыми весами, багажная лента и стеклянный куб таможни поплыли перед глазами и смешались в единое цветовое пятно. И тут, словно во сне, я увидел, как правая чаша весов в тонкой белой руке поехала вниз, потому что на нее что-то опустилось. Я с силой стер слезы. Это была шелковая подушечка с вышитой на ней гладью райской птицей. Возле дамы в плаще инквизитора стояла бабушка в белом платке, из-под которого выглядывали волосы с проседью, заплетенные в маленькие косички.