Связанные кровью - Ребекка Сайдлер Страница 123

— Белтейн. Древний кельтский праздник солнца и начала лета, возрождения и плодородия, – подмигиваю, заставляя ее покраснеть. – Удивлен, что маги его не отмечают.

Отворачиваюсь к окну, глядя на почти полную луну. Белтейн напоминает мне времена, когда я был молод – и о многом другом.

Наконец Фло и Лионель уходят, оставляя нас в блаженном одиночестве.

— О чем задумался? – Фаррен склоняет голову, слишком хорошо читая меня. Перекидывает ноги так, что ее ступни обнимают мои бедра.

— Это тебя расстроит, – признаюсь.

— А я как раз за тем и пришла – за искрами страсти и щемящей грустью, – улыбается она.

— Мне бы хотелось побольше страсти, поменьше грусти.

Фаррен фыркает.

— Я думаю об Изобель, – вдруг говорю я. – Когда ее только обратили, она обожала Белтейн. Особенно танец вокруг майского дерева.

— Мне жаль, – она берет мою руку в свои, сжимая пальцы.

Я киваю, глубоко выдыхая.

— Спасибо. Трудно поверить, что то существо и моя дочь – один человек. Бессмертие превращает нас всех в монстров. Кого-то быстрее, кого-то медленнее.

— Как вы познакомились, если не секрет?

Я улыбаюсь, печально качая головой.

— Та девушка давно исчезла. Она была оперной певицей. Ослепительной примадонной. Мы встретились триста лет назад. Она горела страстью и точно знала, чего хочет от жизни. А я… я хотел продлить для нее эту яркость. Кажется, она не пела уже почти сто лет.

Какая бессмысленная трата бессмертия!

— Я надеялся, что мне не придется ее убивать, – качаю головой. – Но я ее предупреждал. Кажется, я скорбел по ней лет двести.

— Обнять тебя?

Я встаю, обхватываю ее бедра и притягиваю к краю стола. Руки скользят по обнаженной коже – по телу пробегают мурашки, будто от удара током. Она пугается, пытаясь отстраниться.

— Нет, мне нравится касаться тебя, – успокаиваю.

— Не слишком много магии в моей крови?

Целую ее в нос:

— Уже привыкаю.

— О? – Ее голос становится хриплым. – Я могу как-то этому помочь?

— Ты уже помогаешь, – покусываю мочку ее уха.

Ее сердце бешено колотится, разгоняя кровь по венам. Магия взывает ко мне, ее аромат – шафран и корица – сводит с ума. Фаррен отстраняется, заглядывая мне в глаза.

— Чего желает моя огненная ведьма?

Она проводит языком по нижней губе, слегка прикусывая ее:

— Нам нужно отрепетировать Белтейн. Сейчас же.

Не заставляю ее просить дважды.

Наши губы сливаются в жгучем поцелуе. Я сжимаю ее бедра, притягивая ближе, пока между нами не остается ни миллиметра. Языки танцуют, тела трепещут от каждого прикосновения. Ее ноги обвивают мои бедра, и я наклоняюсь, пока ее спина не касается стола, сметая бумаги на пол. Не останавливая поцелуя, мои пальцы скользят под кружевные трусики, которые я бережно отправляю в карман. Она уже влажная и готова, и я медленно провожу пальцем по ее нежным местам, прежде чем проникнуть внутрь. Ее стон растворяется в моем поцелуе, а пальцы впиваются в мои волосы. Я ускоряю ритм, чувствуя, как ее тело изгибается навстречу моим прикосновениям. Ее дыхание становится прерывистым – она уже на грани. Я слегка замедляюсь, продлевая ее наслаждение, но Фаррен нетерпеливо двигается в моих объятиях, прижимаясь к моей руке всем телом.

— Терпение, – шепчу в ее раскаленное ухо, – ожидание того стоит.

Она тянется к краю стола, сметая все на пол.