Толмач. Кровавая схватка - Эльхан Аскеров Страница 123

* * *

Присев на заботливо подставленный табурет, Егор окинул стоящих на коленях мужчин и, хищно усмехнувшись, глубокомысленно произнёс:

— У меня к вам, господа, только один вопрос. Жить хотите?

— В каком смысле? – прохрипел один из схваченных, змеиным движением облизав пересохшие от боли губы.

Брали этих двоих быстро и жёстко. А после, для вразумления и понятия момента, ещё и плетей добавили. И вот теперь оба они стояли на коленях перед парнем, под охраной двух крепких казаков, а за спиной парня возвышался ещё один. Самого зверского вида, украшенный шрамами, с пудовыми кулаками, здоровенный казак, всем своим видом дававший понять, что готов прямо тут начать есть схваченных живьём.

— В прямом, – устало вздохнул Егор, поправляя повязку. – Мне всё равно, кто станет отвечать на мои вопросы, и жить останется только тот, кто станет мне полезен.

— А другой? – глухо уточнил второй пленник.

— Вон, Гавриле отдам. Он любит с ненужными мне людьми развлекаться. Не поверите, господа, но иной раз от его развлечений даже меня воротит, хоть и привычен я к подобному. Навидался, пока у батюшки в имении жил, на границе с Бухарским ханством. Восточные люди, они до пыток охочи и порой над преступниками издеваются так, что невольно вопросом задаёшься, а кто там вообще преступник. Обвинённый или обвиняющий. А Гаврила, он прежде на границе с ханьцами жил. А они в таких делах те ещё затейники.

— Вы не посмеете, – растерянно просипел первый пленник.

— Ой, дурак, – огорчённо протянул один из казаков конвоя.

— Почему? – испуганно оглянулся на него вопрошавший.

— Да просто потому, что вас тут нет. Вас теперь и вовсе нигде нет. Ушли из дому оба и пропали без вести, – со злой иронией ответил Егор. – И посему я могу делать с вами всё, что пожелаю. Никто и не поинтересуется. Ведь прежде мы с вами знакомы не были. Так кто приказал устроить мне засаду на тракте? – начал он по порядку.

Ответом ему послужило мрачное молчание. Понимающе усмехнувшись, Егор поднялся и, оглянувшись на Гаврилу, приказал:

— Развести по разным камерам, есть не давать, воду раз в день. И за любую провинность пороть нещадно. Посмотрим, на сколько их хватит.

— Ваше благородие, дозволь, я хоть щипцы раскалю, – пробасил здоровяк, кровожадно поглядывая на пленных.

— Ну, ежели порка не поможет, дойдёт и до щипцов, – усмехнулся в ответ парень, выходя из камеры.

Под одним из домов, строя хутор, казаки сладили самую настоящую мини-тюрьму. Четыре камеры и допросная, со всем полагающимся антуражем. Дыба, тяжёлая лавка с ремнями для фиксации преступника и даже небольшой камин, для нагревания пыточных инструментов. Всё это ещё ни разу не пускалось в ход, но на оказавшихся тут пленников производило неизгладимое впечатление. Парень поднялся из подвала в дом и, обернувшись к тяжело топавшему за ним казаку, от души рассмеялся:

— Ну, Гаврила, тебе с таким талантом только в театре палача играть. И двух слов не сказал, а те едва от страху не обгадились.

— Благодарствую, Егор Матвеич, – смущённо улыбнулся здоровяк.

Как и многие очень сильные люди, Гаврила был очень спокойным и добродушным человеком и, несмотря на долгую и непростую службу, не любил причинять людям боль. Чего долго рассуждать, если он избегал даже курам головы рубить. Хлопнув его по плечу, Егор вложил в громадную ладонь казака рубль и отпустил отдыхать. В том, что двое схваченных долго не продержатся, Егор не сомневался. Как и в том, что дальше порки дело не пойдёт.