Пленница аскадцев. Цена свободы - Алена Бондар,Карина Рин Страница 124

И когда он сдвинул трусики и коснулся складочек пальцами, волна жара прокатилась по животу, резкая, неожиданная, выбивающая дыхание.

Боги… что ж это такое?

Меня тянет к нему так, что оторваться не могу. Одновременно хочу прибить — и сама запрыгнуть. Кричать, драться и оседлать его.

Проезжаюсь ногтями по его шее, и он тихо рычит, продолжая распалять меня, будто ему мало, будто он специально ведёт меня дальше. Но мне этого тоже мало.

Мне мало вот так — не кожа к коже. Я хочу максимума. Если он решил окунуть нас в это безумство посреди леса зимой, то мы будем гореть в нём вдвоём.

Нервными, дёргаными движениями проезжаюсь по его груди и прессу, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы, и достигаю шнуровки на штанах.

Сжимаю его член через ткань, и он довольно рычит, сильнее прижимаясь ко мне, и начинает уже насаживать меня на свои пальцы. Терзать губами. Завлекать ещё дальше, не давая времени опомниться, не оставляя ни секунды на разум.

Я в водовороте и не могу остановиться. А он закручивает его всё сильнее, глубже, быстрее.

Мы горим и плавимся на улице посреди зимы. Снег падает на наши волосы и, кажется, тает, потому что мы раскалены до предела, будто сами стали источником жара.

— Ну же, сожми сильнее, — шипит он мне в губы, оторвавшись на мгновение.

Дышим мы загнанно и рвано. Оба на взводе, на грани, и только сейчас меня посещает мысль — очень вовремя, я бы сказала.

— А где твой брат?

— Меня уже мало? — зло и ревниво шипит мужчина, впиваясь в меня взглядом.

— Если он услышит наши шалости, боюсь, на одного аскадца станет меньше на земле, — подмечаю и кручу головой.

Но никак не получается разглядеть ничего, кроме сосен.

— За меня переживаешь? — криво ухмыльнувшись, спрашивает Эйрик и склоняет голову на бок.

При этом он замедляется и медленно входит и выходит пальцами из лона, будто специально проверяет мою выдержку. А я прикусываю губу, чтобы не стонать, сдерживаясь из последних сил.

— Тебе показалось, — рвано выдыхаю.

— Сделаю вид, что поверил, — скалится он. — Я отошёл, но если ты будешь громко стонать — он услышит.

— То есть ты уверен, что я буду стонать или даже кричать? — с претензией спрашиваю его, кидая вызов.

— Напрашиваешься, девка? — такой же монетой отвечает он мне.

Встаю на носочки и закидываю одну ногу ему на бедро, чтобы раскрыться полностью, не оставляя между нами ни расстояния, ни сомнений.

— Что ты, — удивлённо шепчу. — Я же трясусь при виде такого бравого воина, — выдыхаю в его губы.

— Стерва, — порыкивает он тихо, и в его взгляде загорается огонь, такой, что в нём легко сгореть без остатка.

Там такие искры пляшут, что впору сгореть под ними. Они зазывают — гореть вместе с ним, без остатка, без мыслей. А я наивная поддаюсь этому и ведусь, позволяя себе утонуть в этом огне.

— Паскудник, — обзываюсь, припоминая его проделки.

А Эйрик запрокидывает голову к небу и тихо смеётся — чисто по-мужски, грубовато, но так завораживающе, что у меня внутри всё откликается.

Я не сдерживаюсь. Прохожусь языком по его кадыку, чувствуя, как он сглатывает, как напрягается под моим прикосновением, и расшнуровываю брюки.

Теперь он в моих руках. И я не только про член мужчины. Он весь в моих руках. Я это вижу, когда он опускает взгляд к моим глазам.

Тяжёлый, тёмный, затягивающий.