Невеста по ошибке для альфы из клетки - Ксения Соболева Страница 124

— Что произошло? - спросила я.

Мертин медленно улыбнулся снова. Восторг на его лице сменился чем-то ещё. Не страхом. Предвкушением.

— Третий замок начал открываться, - сказал он. - Архив признаёт зверя.

Из глубины рядов снова донеслось рычание.

На этот раз оно было ближе. И в нём появились слова. Не человеческие, но смысл дошёл до меня через связь, через открытый архив, через трещину между памятью и зверем.

Верни.

Громов убрал руку от моего лица и повернулся к полкам.

— Кто ты? - спросил он.

Мертин тихо рассмеялся.

— Ах, Роман. Вы правда не узнаёте? Как жестоко. Хотя после трёх лет одиночки память часто щадит нас избирательно.

Из глубины архива вышло существо.

Нет. Сначала я решила, что это существо. Потом поняла, что оно собрано из чужого отсутствия. Высокое, почти человеческое по форме, но слишком длинное, слишком неровное, будто силуэт оборотня вытянули из тени и закрепили на невидимом каркасе. Вместо шерсти - тёмный дым. Вместо глаз - два мутных огня. Внутри груди мерцали тонкие серебряные нити, уходящие куда-то в полки. Оно двигалось рывками, как старая запись, которую пытаются воспроизвести на сломанном устройстве. Но чем ближе подходило, тем сильнее я чувствовала не архивный холод, а боль. Настоящую. Чью-то. Звериную.

Громов застыл.

— Нет, - сказал он.

Мертин наклонил голову.

— Узнали?

— Нет.

— Конечно узнали.

Лука прошептал:

— Кто это?

Громов не ответил.

Тень остановилась в нескольких метрах от нас. Её голова повернулась к Громову. Потом ко мне. Потом снова к нему.

Верни, повторило оно, и теперь уже голос был слышен всем. Не ушами - костями.

Громов сделал шаг назад.

Я впервые видела, как он отступает не стратегически. Не чтобы закрыть меня. Не чтобы выбрать позицию. А потому что перед ним стояло то, к чему он не был готов.

— Роман, - сказала я тихо. - Кто это?

Он смотрел на тень так, будто она была хуже всех серебряных игл, клеток и лжи вместе взятых.

— Мой брат, - сказал он.

Архив замолчал.

Даже Мертин дал этой фразе упасть до конца.

— Его звали Кирилл, - сказал Громов. Голос у него стал пустым. - Он погиб до моего ареста.

Мертин поправил манжету.

— Не совсем погиб. Как видите, часть оказалась пригодна к хранению. Очень сильный зверь. Младший, но чистый. Идеальный материал для первых попыток подделки альфийского следа.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается тошнота.

Брат. Они хранили зверя его брата. Не документ. Не запись. Не абстрактный след. Часть того, кто был живым. Кого Громов, возможно, похоронил, оплакал, взял в свою вину или злость, а теперь увидел здесь, в архиве, собранным из дыма, серебра и чужой мерзкой науки.

Громов не двигался. И это было страшнее его ярости.

— Ты лжёшь, - сказал он.

— Нет. Я храню.

— Он умер.

— Тело - да. Зверь - нет. Не полностью.

Тень снова дёрнулась.

Верни.

— Что он просит вернуть? - спросила я, хотя боялась ответа.

Мертин посмотрел на меня с удовольствием учителя, которому наконец задали правильный вопрос.

— Себя, конечно. Но это невозможно. Изъятый след не возвращается в мёртвого носителя. Его можно только передать, привязать, использовать или уничтожить. Роман может освободить брата, если даст своему зверю признать родство и оборвёт серебряные нити. Но тогда третий замок откроется полностью. И архив отдаст то, что Андрей спрятал в последнем секторе.