Гроза пустошей - Жанна Пояркова Страница 124

В зверинце Шкуродёра скопилось множество зверей со всех краев пустошей. Торговцы знали, что если притащить неведомое животное, мэр Хаира щедро распахнет кошелек, поэтому везли экзотических тварей отовсюду. За время короткой и вынужденной экскурсии по его личному зоопарку я видел тигров, крупного песчаного скорпиона, выводок пятнистых сурикатов, лирохвоста, мутировавших в искажениях броненосцев, которые висели на хвостах, и крикливого павлина, а ведь это была крохотная часть его владений.

Искажения перемешали куски разных континентов и стран в такой чумовой коктейль, что звери, о которых ты раньше мог только слышать или смотреть в выцветшем видео, встречались в местах, где им никак не полагалось находиться. Многие из животных попали под влияние искажений, впитывая их странности, мутируя, изменяясь в нечто неожиданное. Разум у них не появлялся, но поглазеть было на что, и все эти диковины живо интересовали Шкуродёра, собиравшего экспонаты в своем саду. Для коллекции он подбирал самые необычные, устрашающие образцы.

Мне пришло в голову, что среди них вполне могут оказаться друзья белого мотылька по несчастью. Вдруг кто-то из этих бедолаг обладает зачатками сознания, как та непоседливая ящерица, скрывшаяся в недрах живого города?

— Кто-то выпустил зверей…

Хайки наблюдала за носящимся туда-сюда жирафом с широко раскрытыми глазами. Я обернулся на Джека в поисках объяснений, но он только пожал плечами.

— Это не я. Я не умею вселяться в жирафов.

— Тогда кто?

— Может, телепаты? Решили действовать, пользуясь неразберихой. Ты просчитал действия двух фракций, но не учел, что мутанты Хаира тоже могут сделать шаг, – пояснил он. – Сейчас самое время. Они должны ощущать приближение Рё.

Я неплохо знал мутантов Хаира, поэтому мысль о том, что рафинированные телепаты и их осторожные союзники займутся открытием клеток в зоопарке Шкуродёра, звучала абсурдно. Скорее всего, влияние Джека заставило сломаться, отклеиться, открыться и упасть то, что ломаться, отклеиваться и падать при обычных обстоятельствах бы не стало. Он запустил цепную реакцию, увеличил вероятности маловероятных событий, накинул шансов тем, кто был их лишен, а его симпатия к разной живности была очевидной даже слепцу.

Не дав мне возразить, на нас вылетела стая оранжевых летучих мышей-цветоносов. Кое-как отлепляя от себя перепончатые крылья перепуганных зверюг, вырвавшихся из заточения, мы вышли из-за фигурно подстриженных кустов и узрели апокалиптическую картину, для которой подошел бы еще один гаргантюантский гобелен.

Длинношеие птицы голосили и пытались укрыться в цветущих газонах, буйволы и антилопы носились по красивым дорожкам, вырывая копытами куски земли. Перепуганные тигры отступали к ограде. Все кишело разноцветными шкурами и шкурками, волосатыми мордочками, прижатыми ушами, растопыренными крыльями, торчащими хвостами, вздыбленной шерстью и дугами рогов. Огромная масса животных разбегалась в разные стороны. За некоторыми из них гнались мордовороты Шкуродёра, пытаясь согнать с деревьев длиннохвостых ярких обезьянок и отправить в клетку шипастого то ли ящера, то ли крокодила. Стоял невообразимый, какофонический шум, в котором вопли людей сливались с визгом, ревом, рычанием и беспорядочным верещанием животных.