Змеелов. Гадючий остров - Даха Тараторина Страница 125

Творящееся непотребство само по себе было кошмаром, но колдовка ведала еще тайну: у каждого из запертых мужчин был свой личный кошмар. Каждый находился не на своем месте, а на месте терзаемой девки. Весь ужас, все бессилие, всю боль, полученную от Звенигласки, Ирга усилила стократ и вернула тем, кто ее причинил. Тем, кто ее заслужил. Это их рты затыкала окровавленная тряпица, их чресла разрывались на куски, они захлебывались унижением! Это с самого начала должны были быть они.

Ирга подперла дверь бани поленом.

* * *

Звенигласка пыталась то ли следом за Иргой бежать, то ли позвать на помощь. Но, измученная, успела лишь свесить ноги с кровати, когда рыжуха вернулась. Колдовка приложила ладонь к ее животу, ворожбой унимая боль:

— Все хорошо будет. Пойдем. – Подумав, прихватила с собой масляную лампу. – Тише… Идем. Верь мне.

И Звенигласка доверилась. Прошла с Иргой вместе по коридору и мимо кухоньки, пересекла сени и двор. Лишь около бани заподозрила неладное. Не иначе змеиное чутье подсказало.

— Что там?

Ирга нехорошо улыбнулась:

— Там – они. – И вложила в ослабевшую Звенигласкину руку масляную лампу. – Заперты. И выбраться не могут.

Звенигласка отшагнула назад. Найдись силы – убежала бы, но она и на ногах-то едва держалась. Ирга поторопила:

— Ну?

— Ч-что?

— Они заперты там! Заперты и не сбегут. Отомсти!

— Я не… Не… Что ты такое говоришь, серденько?

— Что ты можешь убить их! Никто не увидит. Никто не узнает, а я… Я не скажу никому. Сделай то, что давно следовало!

Гримаса исказила лицо Звенигласки: то ли криво улыбалась, то ли оборачивалась змеей.

— Что?!

— Убей же их! Ну!

Звенигласка не шевелилась, только ресницами, длиннющими, что у коровы, хлопала.

— Ну что ты, в самом деле! Змеевица, тоже мне! Что выпучилась? Все про тебя знаю! И никому не выдам. Убей их! Нельзя, чтобы такие… твари по земле ходили! Ради себя. Ради сына! Убей!

Звенигласка медленно покачала головой:

— Разве можно? Ради себя не стала бы, а ради Соколка и подавно…

— Да змеевица ты или нет?

Она растерянно глядела своими синими озерами. Нет, не змеевица. Не может убийца так глядеть. Ирга отняла лампу, откинула крышку и плеснула масло на дверь бани. Фитиль съежился, огонек на его конце словно прятался от взбешенной колдовки, но не гас. Ирга сунула фитиль ятрови под самый нос и приказала:

— Поджигай.

Звенигласка взяла лампу, побледнела больше прежнего и… забросила подальше в траву.

— Нельзя так. Мы – бабы. Наш удел дарить жизнь, а не забирать! Боги накажут, если они заслужили. Люди же судить не вправе.

Ирга стиснула зубы:

— Только люди и вправе! – Ярость кипела в ней, но кровь в жилах стала холодной, а рассудок – ясным. Она приблизилась к бане. – Змеелов сказал, что его колдовство убивает, а мое рождает жизнь. – Ирга горько усмехнулась. – Сказал почти как ты. Коли так… Коли мой удел – рождать, так пусть родится… пламя.

Ладони ошпарило безлюдским колдовством. Ирга опустилась на колени, прижала руки к земле, и там, где они касалась травы, без дров, угольев и огнива, подобно алым смертоносным цветам, выросли языки пламени. Они хороводом окружили баню, скользнули в щели меж бревнами. Мгновение было спокойно. Только бесстыдные звуки из-за стены нарушали тишину. А потом пламя разом взметнулось до самого неба, целиком поглотив постройку. Не было даже криков. Пока не было. Околдованные незваные гости то ли не понимали, то ли не верили в происходящее. Но когда клуб дыма поднялся в золотящийся рассветом небесный свод, заголосил кто-то из соседей: