Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Гончарова Страница 125

Я закатила глаза. Но отвечать ничего не стала. Просто удобнее облокотилась на Даниэля. Я сидела, зажатая между ним и Вадимом. Впрочем, вампиры были великосветски вежливы. Как барышни-гимназистки века этак восемнадцатого. Ни рук, совершенно случайно хватающих тебя за коленки, ни попыток прижаться теснее. Всем бы такие манеры. Машина катила в неизвестность. Я откинулась на спинку сиденья в попытке устроиться поудобнее, закинула на нее руки. Моя рука скользнула по плечу Даниэля, потом по его спине – и замерла. Сердце вампира не билось.

— Даниэль? – в тишине и сумраке машины мой голос звучал колоколами.

— Да, Юля?

— У тебя сердце не бьется.

— Но я же вампир, – он объяснял это с таким видом, словно все обязаны были знать подробности вампирской анатомии. Но я никогда не стеснялась спрашивать, если чего-то не знала.

— И что с того, что ты вампир?

— У людей сердце бьется, потому что им надо разгонять кровь и питать ее кислородом. Вампирам это не нужно. При необходимости я могу неделями обходиться даже без воздуха.

— Понятно.

Вообще-то мне было ничего не понятно, но и расспрашивать не хотелось. Вампиры – не люди, это ясно.

Но я вовсе не хотела считать их ходячими и говорящими трупами. Наверное, потому, что это отдаляло меня от Даниэля.

— Когда все закончится, мы сядем, и я тебе подробно расскажу о вампирах, волкодлаках, леших, кикиморах, инкубах, суккубах, гоблинах и всех остальных паранормах, – пообещал Даниэль.

— Остальных? А разве вампиры и оборотни не единственные виды? Вас еще много?

Вампиры захохотали.

— Нет, – отсмеявшись, выдавил Даниэль. – Вампиры далеко не единственный вид. Сейчас статистика Совета Старейшин такова – на каждые двадцать четыре тысячи человек – один паранорм. Но я считаю, что наша численность куда как больше.

— Никогда бы не подумала! И мы ничего не замечаем…

— Почему же. Ты уже заметила.

— Это благодаря Кате. Я с нее за это еще голову сниму! Втянула меня в такие разборки…

— Не снимешь, – заметил Даниэль.

— Это еще почему?

— А я не позволю. Мы с тобой познакомились только благодаря твоей подруге. А проблемы – это явление временное. Все решается.

— Мне бы твой оптимизм.

— Ты, Юля, жуткая пессимистка. Но мне это нравится.

— А ты смотришь на мир сквозь розовые очки. И я не уверена, что это помогает сохранить здоровье.

— Не волнуйся, кудряшка, – негромко произнес Мечислав. – Теперь здоровью Даниэля ничего не угрожает. Я лично прослежу за этим.

Я смерила его взглядом в зеркало заднего вида. Сколько ж меня можно называть этим гнусным прозвищем?! И протестовать смысла нет. Все равно обзываться будет. А что я – виновата, что мои волосы больше всего напоминают стог сена? Это не потому, что я – неряха. Просто их много и они очень пушистые. Вот и получается… нечто. Люди для такого эффекта делают химию на мелкие палочки или плетут африканские косички, а у меня все свое от рождения. И главная проблема – как уложить эту гриву хоть во что-нибудь типа хвоста.

— Не могу передать вам, как меня это успокоило!

— Другого успокоения у тебя не будет.

— Тоже верно. Лучше уж вы, чем Дюшка.

— Да. Я, безусловно, лучше. И меня ты еще так не достала.

— В смысле – по яйцам, – уточнила я. – А во сне?

Мечислав быстренько сменил неугодную ему тему. Еще бы! Не стоит подчиненным знать, что их начальство фактически слили из моего сна, как в унитаз!