Аид. Любимец судьбы - Елена Стилс Страница 125

Наверное, тут любой бы пропал.

— Аид, он назвал даже сроки. Десять дней – а потом его войско сдвинется с места. Он мог лгать, но эта… Ата… говорит, что не услышала лжи, а она разбирается. Я начинаю думать, что он просто безумен.

Десять дней, да пока еще дойдут – это ничего, это есть время подумать, если бы только не было визжащей малышни, пьяных песен брата и дотошной племянницы…

— Это знак Ананки! – грудь у Афины под панцирем ходит ходуном. – Мы можем обернуть козни Крона против него самого, подготовиться, выстроить укрепления, ловушки – и встретить их так…

О, Прометей еще. Но этот не во дворе – так, мнется где-то у выхода, взволнованным дыханием морщит и без того усталый воздух. Как же – войска начали собираться! Оттуда тысяча, оттуда пять сотен, а вон там на севере недавно Черный Лавагет прошел – так вообще две с половиной тысячи прислали и еще несколько обозов на откуп. И медные люди в бой рвутся – воинственный народ, им только скажи, куда…

— …Куда? У нас прибавилось союзников среди водных и морских божеств. Эта долина, где Пеней принимает в себя воды Энипея[33], думаю, будет мудрым выбо…

— На Полынное Поле. И дело с концом.

Там и лагеря есть, куда поставить, и стервятники с давних пор прикормленные. Курганы, правда, воздвиглись – ну, и это не помеха.

В серых глазах – гроза. Не детская обида, а мрак настоящего гнева.

Красиво.

— Что с тобой? Что с вами?! – Кивок в сторону упорно ползущего куда-то Посейдона. – Разве вам все равно? Ведь близится война, ведь…

— Нет, – просто встревает Стикс.

Кивнул, не раскрывая глаз, – короткая благодарность подземной титаниде, что подошла и вмешалась. Не хочется говорить.

— Что, мудрая дочь Зевса, разве тебе не сказали, какова армия у Крона? Разве ты не сопоставила ее с тем, что соберете вы? Спроси у вещего Прометея – вон он стоит. Это не война – это идет истребление. Воин собирается истреблять играющих детей.

— Но я не…

— Пойдем, девочка. Вы должны делать то, что можете: собирать войска, определять, где встретятся армии, вооружать их, распоряжаться обозами… И ты делаешь это хорошо.

— Но если…

— Делай это и дальше. А его не тревожь, у него теперь свое. Придумывает, как сделать так, чтобы началась война. Настоящая.

И не понять, что она там знает, а что не знает, эта подземная.

Мыслей все равно нет – а может, были, но пропали. Не понимаю. Что за силы можно поднять. Почему – под ногами. Почему так опасно. Почему молчит Ананка и ни звука – от Аты…

— Вот и отец тоже совсем… – бросает Афина, уходя вслед за Стикс. То ли с обвинением, то ли с печалью.

А что отец тоже и совсем? Отец пропадает на своей любимой площадке. Бури лицом встречает. Ждет, пока доиграем. Или он предпринять решил что-нибудь?

— А я Крон, а ты меня ничем не убьешь!

— А… а у меня волшебное копье! Тельхины ковали!

— А мне, может, плевать на тельхинов, да!

— Ты чего плюешься, ты в меня попал!

Глаза – синие, зеленые, серые, карие; волосы – белые, золотые, русые, каштановые; хитоны, пряжки, набедренные повязки… уже одного цвета: перемазаны вконец.

— У-у-у! Я дракон! Сейчас пламенем дохну!

— Вали его! Хитон в глотку!

— Я тебе сейчас башку срублю!

— А у меня три башки! Нет, девять! И одну срубишь, а две еще вырастают!

— Дурак, так не бывает…

— А я за Кронидов, я тебя все равно не боюсь. Я вообще ничего не боюсь!