На порубежье - Андрей Булычев Страница 125

* * *

— Наши рядом, подмога в лесу, — бежала весть по цепочке воинов и работных людей, стоявших на крепостных стенах. — Видали, как данские орудия и сараи у новой пристани полыхали? Всю ночь во вражеском лагере гомон стоял. Только сейчас вон за работы взялись.

— Похоже, пластуны Варуна шалят, — заметил, всматриваясь вдаль, комендант Нарвы. — Ишь, какие отчаянные, к самой пристани выскочили, где розмыслы работали. И заслон не остановил, много машин порушили.

— А подкатные башни не тронуты, — проворчал Малюта. — Черепахи-тараны тоже целые стоят, да много ещё чего. У данов уже и подкатной путь выглажен, осталось только ров им завалить и на стены взбираться. Чего бы всё там не пожечь?

— Ох и герой ты тут на своей стене, Бураевич, — подколол сотника Лютень. — А им там через охранные сотни пробиваться. Видать, никак невозможно было всё пожечь, тут уж что успели, пока на них все не кинулись. И за пороки спасибо.

— А я и в лесу, и в поле ратился! — обиженно буркнул Малюта. — Что же, думаешь, всё время тут в крепостной рати был? Коли бы не увечье!..

— Тихо, тихо вам! — рявкнул комендант. — Ну прямо как дети малые, всё время друг друга цепляете. Мыслю я, от намеренья идти на штурм даны не отказались. Вон, пуще прежнего работы повели. Всю первую линию щитами и корзинами с камнями заставили, не больно из скорпиона даже прошибёшь. А сейчас и дорогу первым морозцем прихватило, самое время на приступ идти. Одно вам скажу, хорошо уже то, что знают про нас в Юрьеве, не просто же так пластуны тут орудовали. Видать, поспел с вестью Назар, а значит, скоро и подмога явится.

— Дождаться бы только эту подмогу, — проворчал Малюта. — У дальнемётчиков половина горшков только от всего запаса осталась. Всё остальное поистратили, одни камни метают.

Словно в ответ на его слова, раздался скрип, потом громко стукнуло, и с угловой башни в сторону осадной линии врага вылетел огромный булыжник.

— Авдей камень кинул, — уважительно изрёк Захар Игнатьевич. — Ишь как орудийщики приноровились, прямо в середину щита влупили, ажно вывернуло его.

— Да толку-то, — хмыкнул Фрол. — Скоро новый в пробой поставят или этот починят.

— Ну не скажи, — не согласился комендант, — толк, он завсегда есть. Одно дело, когда осадная рать в покое и в тиши под стеной свои работы ведёт, другое — когда от каждого стука шарахается.

Он вновь перевёл взгляд на лагерь датчан, где над обгоревшими остовами требушетов уже вовсю стучали топоры.

— Слышите? — Захар Игнатьевич поднял руку. — Плотники их надрываются. Видать, герцог им спуску не дает. Злой он теперь, а злой враг — враг неосторожный. На том и стоять будем.

Через день после нападения пластунов, поздним вечером, к осадному лагерю выбежали из леса трое измождённых воинов харью.

— Конные русские вырубили отряд рыцаря Горма и отбили захваченный в вирумском городище полон, — докладывали они верховному вождю. — А потом поскакали по следу отряда другого рыцаря, который в главное городище вирумцев пошёл. Трём нашим десяткам удалось уцелеть — отступив в лес, мы поспешили к главному войску, желая предупредить герцога, но вскоре были атакованы страшными лесными воинами руссов, одетыми в лохматую одежду. Выскочили они из ниоткуда, словно духи, и в тот же миг большая часть наших воинов как по волшебству была убита. Только нам троим удалось скрыться, потому что у каждого с собой был сильный оберег.