Милость богов - Джеймс С. А. Кори Страница 125

А дождался другого.

Сперва послышались щелчки – подошв, или труб, или могучих стен инопланетной тюрьмы, сжимавшихся либо расширявшихся от ночного перепада температур. Но они делались все громче. И звучали размеренно. Джеллит опустил ладонь на рукоять пистолета, но брать его в руку не стал. Рано.

И вот…

— Эй, там?

Он узнал и не узнал эти голоса. Не Лларен. И никто другой из их группы. Но голос был человеческим и исходил не из квадратика-переводчика. Он разогнул ноги, захромал к двери. Отвечать было страшно. Не отвечать – тоже.

— Кто там? – спросил он.

— Алло? – послышалось из-за двери. По нему молотом ударил адреналин. Он рывком распахнул дверь: вопреки всякой вероятности и всякой надежде, за ней была она. Исхудала. Глаза загнанные – но это Джессин. Точно Джессин. А позади нее – Рикар Доматин и Дафид Алькор.

На глазах Джеллита проступили слезы. Он обомлел. Будто течение сковало ему руки и ноги и, сделав беспомощным, увлекло за собой. Джессин шагнула в комнату, и Джеллит, несмотря на тусклое освещение, увидел, что она тоже плачет.

— Привет, – сказала она.

Часть пятая. Раскол

Он не был уникальным – не более, чем можно ожидать от любого индивидуума. Он не был способен к прозрениям, которые изменили бы мой взгляд на мир, не изобрел философии, открывавшей двери реальности. Он был одним из многих и отличался от них не больше, чем все они – друг от друга. Единственное, что делало его особенным для меня, – глубина ненависти, которую питали к нему остальные.

Из последнего слова Экур-Ткалала, хранителя-библиотекаря людской доли Каррикса

26

Джессин опьянела. У них ничего не было, кроме воды и постепенно оскудевавшего набора простых продуктов. Ни одна из модифицированных ими ягод не давала эйфориков и интоксикантов, хотя сейчас ей пришло в голову, что это можно было бы устроить. Стало бы веселее.

Но она опьянела и так. От облегчения – брат рядом, – от новых человеческих лиц. От длинного аристократического подбородка человека по имени Оллстин. От тени Лларена Морса – его все еще можно было узнать. Их присутствие – тот факт, что они были, – вызывало улыбку, от которой горели щеки и что-то поднималось в груди.

Лларен Морс стоял у окна, так, словно впервые вглядывался в небесный простор. Джеллит устроился между центрифугой и кухонным прилавком, вместе с ним туда втиснулись Рикар, Синния и Тоннер, только что не наступавшие друг другу на ноги. Джеллита с его перевязанной ногой усадили. Остальные походили на придворных, стоящих перед веселым и радостным королем. Джессин, Илси и Дафид расчищали место, сдвигая лабораторное оборудование, чтобы разместить троих новичков.

— И вот он я, да? – рассказывал Оллстин. – Раздели догола и поволокли на поводке, будто выбрали в жертву никуда не годного девственника, а по пути все галлантистские демоны разглядывают мое хозяйство, словно прикидывают, не приставное ли. Меня тошнит, голова кругом. Что будет – понятия не имею. У вас было так же?

— Нам оставили одежду, – сказала Джессин.

Дафид хмыкнул:

— Говори за себя. У меня если и была одежда, то не своя.

Оллстин покачал пальцем, наставленным на Дафида: «Мы с тобой пара».

— Вот оно как. И та здоровенная зверюга, чтоб ее, втащила меня в комнату к четырем другим, из которых один – декан моего факультета. И женщина, которую я знаю пятнадцать лет. Все к тому времени нарядились в местную униформу, один я – в чем мать родила. А зверь берется представлять нас друг другу. И та женщина – Меррол, вы с ней еще познакомитесь, – так вот, Меррол краснеет и смотрит мне в глаза, чтобы не видеть остального. А я – на нее. Встретились взглядами. Не знаю уж, с какой стати, но крошка Оллстин толкует это самым неправильным образом.