Графиня Фортескью - жена фермера - Эва Гринерс Страница 127

— Что с тобой, милая? С ребенком? - в его голосе прозвучало беспокойство.

— Нет-нет, со мной все в порядке, и с малышом тоже, - поспешила я успокоить его, хотя сама не могла понять, что именно меня тревожит. - Просто… давай сходим на конюшню. Я чувствую, что нам нужно туда.

— Милая, - он улыбнулся, пытаясь развеять мои страхи. - По-моему, тебе просто приснился страшный сон.

— Нет, - я упрямо покачала головой, - я что-то чувствую. Пожалуйста, давай. Я быстренько сбегаю, если ты не хочешь.

Видя мою решимость, он вздохнул, но поднялся. Оделись мы наспех, и вот уже наши шаги бесшумно скользили по влажной траве в направлении конюшни. Едва мы приблизились, до меня донеслись еле слышные стоны, затем тревожное фырканье.

— Я же говорила! - выдохнула я, ускоряя шаг.

Когда мы вошли, картина стала ясна: наша новая кобыла, та самая, которую мы купили для скрещивания с Громобоем, лежала на соломе. Ее бока тяжело вздымались, глаза были расширены, а измученный Саймон пытался ей помочь.

— Началось! - прошептал он, увидев нас. - Я сам только что прибежал.

Себастьян мгновенно взял ситуацию в свои руки. Он отстранил меня чуть в сторону.

— Отойди, Эйлин, отойди подальше, - его голос был твердым. - Зайди с другой стороны. Она может ударить копытом. Давай я сам, я сам.

Но я не могла стоять в стороне. Сердце сжималось от сочувствия к животному. Я обошла кобылу с безопасной стороны, стараясь быть рядом, но не мешать. Время тянулось бесконечно, полные напряжения минуты сменяли друг друга. Себастьян действовал уверенно, успокаивая кобылу, помогая ей. Саймон подавал ему все необходимое.

И вот, после долгого ожидания, на свет появился маленький, мокрый жеребёнок. Себастьян осторожно освободил его от оболочки, и по конюшне разнесся первый, слабый писк. Кобыла измученно, но с нежностью ткнула носом своего детеныша.

— Кобылка, - выдохнул Саймон, счастливый и уставший.

Я, держась рукой за свой округлившийся живот, медленно, почти на ватных ногах, подошла ближе. Себастьян хотел остановить меня.

— Нет-нет, - прошептала я, - я должна сама осмотреть.

Я опустилась на колени рядом с новорожденной. Ее шерстка была влажной и мягкой, как шелк. Я осторожно погладила ее по голове, потом провела рукой по спинке. Она была такая маленькая, такая хрупкая, но уже полная жизни. Я склонилась к ней, пытаясь почувствовать дыхание, убедиться, что все в порядке. И тут, медленно, кобылка открыла глаза.

В этот момент мир вокруг меня исчез. Я увидела абсолютно знакомый взгляд, полный мудрости, нежности и какой-то удивительной силы, который я помнила, взгляд, который я никогда не смогу забыть.

Я приникла к ее влажному лбу, и едва слышно, словно выдох, слетело с моих губ:

— Жасмин…

Сзади подошел Себастьян. Его сильные руки обняли меня со спины, прижимая к себе. Он почувствовал дрожь в моем теле, заметил блеск слез на моих щеках.

— Милая, все в порядке, - прошептал он, целуя меня в макушку.

Я утерла слезы, глубоко вдохнула и, обернувшись к нему, посмотрела в его любящие глаза. Усталая, но абсолютно счастливая, я улыбнулась.

— Все хорошо, Себастьян. Ведь теперь… все дома.

КОНЕЦ