Кречет. Первый очаг - Эльхан Аскеров Страница 127

⁂

— Ох, и удачлив ты, друже, – покачал Григорий головой, растерянно разглядывая подростка, сновавшего по двору. – Я и знать не знал, что у Елисея племяша скрали.

— Выходит, он с сестрой не в одной станице живёт? – задумчиво уточнил Беломир.

— Нет. В другую сосватали. Я другое думаю. С чего вдруг весточки не подали, что поганые налетали?

— Похоже, не успели, – сопоставив примерные сроки, проворчал парень. – Они ж в набег в горы пошли, и похоже, мимо проходя, на станицу и налетели.

— А сам паренёк чего бает? – кивнул казак на подростка.

— Что его сразу в становище увезли.

— И так быть может, – чуть подумав, кивнул Григорий. – И то сказать, ежели полон только взяли, чего его за собой в поход тянуть? Только беспокойство одно. А так в становище отправил и гуляй себе, как душа желает.

— А Лютый, он как, из серьёзных казаков или только по названию? – задумчиво поинтересовался Беломир.

— А, ты ж не знаешь, – понимающе кивнул казак. – Лютый, он навроде меня, – понизив голос почти до шёпота, поведал Григорий.

— Характерник?! – изумлению парня не было предела. – Это сколько ж вас всего тут?

— Мы двое и есть, кто с оборотом, – грустно вздохнул казак.

— А стан его далече? – задал Беломир следующий вопрос.

— Вёрст сорок в ту сторону будет, – кивком головы указал казак. – Да только одного паренька отпускать никак нельзя. Хазары теперь за нашим станом крепко смотреть станут, – почесал он в затылке.

— С чего бы? – насторожился парень.

— А с того, друже, что ты их лучшего поединщика побил. Да и про меня им известно. Не всё, конечно, но слух промеж них всякий ходит. Так что теперь и тебе осторожным быть надобно.

— Думаешь, станут у станицы доглядчика держать? – помолчав, прямо спросил Беломир.

— Уже держат, – вздохнул Григорий. – Сам видел. У родника, что за змеиной балкой, полдесятка сидит.

— Хазары?

— Они, проклятые.

— Так, может, прогуляемся? – зло усмехнулся парень. – Нам тут лишние глаза ни к чему.

— Сам тебя просить хотел, – кивнул казак, заметно повеселев. – Вот подам Лютому весточку, да сбегаем.

— Погоди, а хазары вестника не переймут? – озадачился Беломир.

— Не теперь, – усмехнулся казак.

— Объясни, дядька, сделай милость. Что-то я у вас тут снова путаться начинаю, – подпустил Беломир в голос сиротской слезы.

— Запомни, паря. Те вои, что громовую стрелу носят, могут порой батюшку просить важную весть передать. Лютый, как я и ты, ту стрелу на вые имеет, и потому весть от меня прямо получит.

— Выходит, и я тебе так же могу весточку послать? А Лютому? – оживился парень.

— Мне, можешь, потому как я тебя добре знаю. А вот Лютый может и не услышать. Не знаком он с тобой покуда, – наставительно пояснил казак.

— А пращур что ж, не сердится, что его заместо голубя вестового по пустяку беспокоят? – усомнился Беломир.

— Какой же это пустяк?! – вдруг возмутился Григорий. – Елизар, как и сам Лютый, старой крови, а значит, минет срок, сам к батюшке придёт. Воем ему станет.

— Выходит, ты к пращуру вот так, в яви обратиться можешь? – продолжал недоумевать парень.

— Могу. А ты?

— Только ежели перед боем, или в самом бою, – вздохнул Беломир. – А вот так, то только через стрелу отзывается. Видать, старой крови во мне мало. Или сам не хочет.

— Не гневи его, – строго осадил парня казак. – Нужды нет, вот и молчит. К тому же ему теперь тяжко в яви с воями говорить. Уклад старый сломали. Вои многие веру греческую приняли, от него отвернувшись, потому и силы уж не те.