Добрые духи - Б. К. Борисон Страница 129

Но всё равно кажется, что я не могу прижать её достаточно близко. Я хочу остановить этот рёв вокруг нас и найти время и место, где нас никто не знает. Где нет ожиданий и последствий. Где над нами не висит отсчёт часов, и нет воспоминаний о более тёмном, более одиноком времени.

Дразнящий проблеск тёмного, одинокого будущего, которое ждёт. Я хочу остановиться. Я хочу вдохнуть. Я хочу обнимать Гарриет.

Мы с глухим стуком приземляемся обратно в подсобке «Вороньего гнезда». Такое чувство, будто мне по голове врезали бочкой. Скинули с лестницы и прокатили по всем ступеням. Время недвусмысленно напоминает, что мне не положено хотеть. Я раб назначенной мне роли. Нет ничего, кроме этого.

Гарриет отступает, волосы занавешивают её лицо. Она не смотрит на меня, и это разочаровывает по-другому, но не меньше.

— Гарриет.

— Мне нужно вернуться в зал, — говорит она тихо. — Нас долго не было. Саша, наверное, уже задаётся вопросом, где я.

Неважно, что мы оба знаем — для Саши прошли лишь считаные секунды. Гарриет быстро вытирает тыльной стороной ладони под левым глазом. Во мне что-то ломается.

— Гарриет, — пробую я снова, тянусь к ней.

— Я в порядке, — бормочет она, всхлипывая.

— Пожалуйста, не плачь, — я осторожно сжимаю её локоть, пытаясь притянуть обратно к себе. — Я не выношу, когда ты плачешь, — признаюсь я макушке её головы.

— Я просто… я не могу сейчас об этом говорить, хорошо? Мне нужно… мне нужно вернуться к работе, — она приподнимается на носки и быстро целует меня в щёку, всё время избегая прямого взгляда. — Увидимся там.

Она уходит, прежде чем я успеваю убедить её остаться. Я жду, прежде чем последовать за ней, застряв между «уйти» и «остаться». Что-то удерживает меня в этой крошечной комнате, и лампочка над головой мигает — проявление моей нерешительности. Выключается, потом включается, потом снова гаснет.

Я тянусь починить её как раз в тот момент, когда свет отражается от повреждённого металла, задвинутого на верхнюю полку. Я подхожу ближе. Скрученная цепочка. Треснувшее стекло. Зелёная краска с облупившимися пятнами и стрелка, которая никогда не указывает туда, куда должна.

Лёд образуется в животе.

Там, на верхней полке крошечной кладовки в самом дальнем углу антикварной лавки Гарриет, лежит компас со сломанной цепочкой.

Компас, который я держал в ладони. Компас, который должен быть на дне Атлантического океана.

Гарриет была права. У неё действительно есть кое-что, что принадлежит мне.

Желудок проваливается вниз точно так же, как раньше, когда моя лодка взлетала на волнах, вершины которых я не видел. Вверх, потом вниз, вниз, вниз — кувырком. Я не могу… не могу вдохнуть достаточно глубоко. Я должен чувствовать ликование. Облегчение. Ключ к движению дальше прямо передо мной, покрывается пылью на верхней полке.

Но всё, что я чувствую — паника. Всё должно было быть не так.

«Спрячь его», — шепчет мозг. — «Спрячь компас. Гарриет не обязательно знать».

Я колеблюсь лишь мгновение, прежде чем нахожу старый ящик и прячу его. Отталкиваю в самый дальний угол, потом отступаю.

Я разберусь с этим позже. Когда Гарриет не будет так грустно, и когда я сам не буду чувствовать себя таким потерявшим контроль.

Это может подождать.

Завтра, может быть. Или послезавтра.

Но я больше не могу здесь оставаться — мой контроль держится на золотой нити, туго стянутой вокруг рёбер. Я закрываю глаза, дёргаю за этот быстро истончающийся магический шнур, и исчезаю.