Закон против леди - Юлия Арниева Страница 129

Я обернулась.

Возле нашего стола стоял мужчина.

Невысокий — на полголовы ниже меня, — но широкий, коренастый, с короткой шеей и плечами грузчика или возчика. Руки большие, грубые, с въевшейся в кожу грязью, которую не отмоешь никаким мылом. Лицо обветренное, красноватое, как у человека, который проводит много времени на улице в любую погоду. Глаза маленькие, близко посаженные, глубоко утопленные под тяжёлыми надбровными дугами. Он смотрел на меня, чуть склонив голову набок.

Сколько он тут стоит? Я не слышала, как он подошёл. Не видела. Слишком увлеклась разговором.

— Так твой отец, говоришь, пивовар? — Он не спрашивал — утверждал. Голос плоский, бесцветный, без тени улыбки.

Я выпрямилась на лавке. Постаралась, чтобы голос звучал твёрдо.

— Ja. Пивовар. В Баварии.

— И ты, значит, готов секретами делиться? За звонкую монету?

Слишком быстро. Всё шло слишком быстро. Я думала — посижу, послушаю, осмотрюсь, прощупаю почву. А тут — человек из ниоткуда и сразу к делу…

— Если цена хорошая, — сказала я, пожимая плечами с напускным равнодушием, — почему нет? Мне деньги нужны. Очень нужны.

Он кивнул. Медленно, словно обдумывая каждое моё слово.

— Мой хозяин, — сказал он, — как раз ищет людей со знаниями. Толковых людей. Которые в пивном деле понимают. Поехали. Прямо сейчас поговоришь с ним.

— Сейчас? — Я моргнула. — Прямо сейчас?

— А чего тянуть? — Он криво усмехнулся — одним углом рта, без веселья в глазах. — Ты ж говоришь, деньги нужны. Вот и поехали. У меня дрей за углом стоит. Довезу.

Дрей. Пивная телега для бочек. Значит, он возчик. Развозит пиво по пивным и тавернам.

Внутри всё похолодело. Ехать неизвестно куда, с незнакомым мужиком, на его телеге. Одна. Без защиты. Без возможности позвать на помощь…

Это мог быть шанс. Настоящий шанс попасть куда нужно, встретиться с нужными людьми. А мог быть… Что угодно. Ловушка. Грабёж. Или что-то похуже, о чём даже думать не хотелось.

Я коротко, нервно хохотнула, и тут же испугалась: не слишком ли высоко прозвучал этот смех? Не выдал ли меня? Но мужчина, кажется, не заметил ничего странного. Или сделал вид, что не заметил.

— Нет, — сказала я, качая головой. — Danke, благодарю, но нет. Я лучше сам доберусь. На кэбе. Мне потом… обратно надо будет ехать. Дела кое-какие. Вещи забрать.

Слабая отговорка. Я сама слышала, как неубедительно это прозвучало. Какие вещи? Я только что жаловался, что всё продал. Что забирать-то?

Глаза мужчины сузились. Он смотрел на меня долго, пристально, не мигая. Взгляд тяжёлый, давящий, как камень на груди.

Мгновение — бесконечно долгое, растянувшееся в вечность — я была уверена, что он всё понял. Сейчас схватит за шиворот. Сорвёт шляпу. Заорёт на всю пивную: «Глядите! Это ж баба! Переодетая баба!»

Но он только кивнул. Медленно, неохотно, с выражением, которое я не смогла прочитать.

— Ладно, — сказал он, и голос его стал жёстче, холоднее. — Как хочешь, немец. Твоё дело. Знаешь пивоварню Таббса? На Парк-стрит, за Саутуарком?

— Найду, — сказала я. — Спрошу дорогу.

— Через два часа будь там. У ворот. Спросишь Билла Хокинса. — Он ткнул себя большим пальцем в грудь. — Это я.

— Билл Хокинс, — повторила я. — Через два часа. Пивоварня Таббса. Буду.

Он постоял ещё секунду, глядя на меня сверху вниз. Потом развернулся и пошёл к выходу. Тяжёлые шаги гулко отдавались в полупустом зале.