Легенда о конокраде - Анна Черкасова,Мария Крехова Страница 129

— Прокатимся. Ивору на нее все равно. – Кляча чаще других лошадей бывала заброшена конюхами, стояла грязная и нечесаная. Видимо, ленивые мальчишки не получали никакого нагоняя за небрежность. Знай Сауле подход к животным (и вредным маленьким говнюкам!), давно бы это исправила.

— Я надеялась, мы пришли не оправдывать мое прозвище.

Удержаться от плохо скрытого нытья Сауле было сложнее, чем от горячих запрещенных чизбургеров в пору лихой юности.

— Хватит, – устало отозвалась Марфа, вытаскивая из замызганного ларя зубастые редкие гребни, затертые щетки и скребницы – деревянные пластины с крупными тупыми шипами. Всем этим богатством конюхи ежедневно чесали и начищали питомцев Ивора.

К лицу Сауле немедленно подступил жар. Раздражение Марфы вынести было почти невозможно.

— Справедливо. Дареному коню в зубы не смотрят.

— Хорошая поговорка. Повторяй почаще.

Теперь она замолчала, обратив все внимание на лошадь, которая воплощала собой тихую старческую меланхолию: стояла мирно и, кажется, дремала, забыв дожевать клок сена.

Марфа взяла самую неистертую щетку, чтобы смахнуть сор и налипшую на шерсть кобылы грязь, затем скребницей промассировала спину и бока. Стоило ей задеть тонкую кожу суставов, как старушка взбрыкнула и попыталась укусить Марфу за ногу, но не дерзко, как некоторые молодые жеребцы, а скорее ворчливо: мол, понежнее будь. Марфа причмокнула и что-то ласково прошептала, отчего животное перестало даже беспокойно топтаться.

Потом в ход пошли расчески и скребки поменьше. В круговых уверенных движениях угадывалось умение, которое явно оттачивалось не годами, адесятилетиями. Сауле смотрела на то, как щетка с шуршащим звуком чешет короткую шерсть, и ее собственный затылок покрылся мурашками.

— Где ты научилась так ухаживать за лошадьми?

Марфа оторвалась от дела и обернулась.

— Хочешь, и тебя научу?

В синих глазах блестел вызов. Сауле его приняла. Она взяла первую попавшуюся щетку, но Марфа остановила ее.

— Эта не пойдет. Она чтобы счищать грязь, а мы хотим просто успокоить старушку перед катанием.

В руку Сауле легла щетка с короткой мягкой щетиной. Стоило коснуться ею лошадиного бока, как животное шумно выдохнуло. Под пристальным взглядом Марфы Сауле стала водить щеткой туда-сюда, пока случайно не надавила сильнее. Кобыла беспокойно всхрапнула, и Сауле отпрянула. Она почувствовала, как под рубашкой выступил холодный пот. Ей не хотелось разочаровывать Марфу.

Женщина покачала головой.

— Надо нежнее. Смотри. – Она подошла ближе и положила ладонь поверх холодных пальцев Сауле. – Не бойся.

Щетка снова коснулась шерсти, но теперь Сауле не нужно было думать о том, как правильно ставить руку. Марфа вела ее, касанием определяя силу и направление. Сауле почти удалось расслабиться. Она была уверена: стоило откинуться назад, чужое уверенное присутствие не позволило бы упасть.

Лошадь нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Кажется, ей уже не терпелось прогуляться.

— Видишь, – Марфа придвинулась ближе, – можно заставить любого сделать все, что захочешь. Главное – знать, как правильно погладить.

Сауле сглотнула. Марфа стояла вплотную, но если и слышала сумасшедший ритм ее сердца, то ничего не сказала. Мысли метались, будто обезумевшие мотыльки вокруг лампочки. Где тут ухватить хотя бы одну…