Да здравствует принц! - Фрэнсис Кель Страница 129

— Команданте навестил и меня, – добавил Гедеон, сидя в кресле и смотря непроницаемым взглядом куда-то между мной и Оскаром.

Я удивлённо вскинул брови, но брат больше ничего не сказал.

— Ты не говорил об этом, – произнёс Оскар с мягким укором и обратился к Люмьеру: – Ты знал?

Уолдин помотал головой. Он продолжал буравить нас всех тяжёлым взглядом.

— Теперь сказал, – сухо бросил Гедеон. – Он приходил на прошлой неделе.

— Угрожал? – Всё внимание Оскара теперь было приковано к Гедеону.

— Искусно выпытывал, почему я написал письмо в поддержку полукровки, и намекнул, что в Совете старейшин такое не одобрят.

— Ещё бы, – хмыкнул Оскар. – Небось уже донёс Верховному Сизару.

— Фредерику Лиру? – охнул Леон, на что Оскар кивнул.

Повисло тревожное молчание, и никто не решался прервать его первым. Оливер рядом со мной громко шмыгнул носом. Я ободряюще положил ладонь на его плечо и слегка сжал. Он благодарно посмотрел на меня и слабо улыбнулся.

— И что мы имеем на данный момент… Мистер Лафар навестил всех, – заключил Люмьер, – кто написал сопроводительное письмо.

— Это плохо? – нервозно спросил Оливер, сжимая руку сестры. Та нежно гладила его по ладони кончиками пальцев.

— Как тебе сказать, – начал Оскар; он устало потёр переносицу, выдохнул и наконец произнёс: – Мистер Лафар из тех, кто с радостью высек бы большими буквами всем октавианцам на груди «Чистота крови – чистота помыслов» в качестве напоминания.

— Всё очень пло-охо, – протянул Оливер, безнадёжно опустив плечи.

— Хорошего мало, – согласился Люмьер. – Что вы ему сказали?

— Честно признались, что дружим со Скэриэлом и хотим вместе учиться, – ответил Леон. – Больше нам сказать было нечего.

— А ты что сказал? – спросил я у брата.

Гедеон раздражённо бросил, не глядя:

— Сказал, что вижу потенциал.

— Теперь вы все у него на мушке. Чёрт, – выругался Люмьер, и, задумавшись, проговорил: – Я виделся с ним однажды в Пажеском корпусе в Септентрионе. Он выступал с отвратительной речью, откровенно врал, что покойный император Бёрко только за чистокровных, что он хотел очистить Октавию от низших, и низшие это не более, чем зараза, которую нужно искоренить.

— Больной ублюдок, – зло прошептал Гедеон.

Люмьер в свою очередь осуждающе произнёс:

— Он нацист и даже почти не скрывает этого, просто называет чуть другими словами и оправдывает чуть другими вещами.

— Лафар гордится своими взглядами. – Поморщившись, Оскар прошёл к креслу и сел напротив Гедеона. – Не просто так он на своей должности и в фаворе у Совета.

Все снова замолкли.

— Что он может нам сделать? – ровно спросила Оливия. Со стороны казалось, что она держит себя в руках, но каждый, кто знал её чуточку лучше, заметил бы и едва заметную дрожь пальцев, и чуть поджатые в задумчивости губы. Не такие уж они с Оливером были и разные.

— Команданте – приближённый к Верховному Сизару, – ответил Гедеон.

Отец упоминал это, но я не думал, что всё так серьёзно.

— Верховный Сизар… может нам навредить? – с опаской предположил я.

— Что ты о нём знаешь? – спросил Гедеон, и не дождавшись моего ответа, обратился ко всем сидящим на диване: – Что вы о нём знаете?

— Фредерик Лир состоит в Совете старейшин, – чётко ответил Леон, словно был на уроке в лицее.

— Он им руководит, – поспешно добавил Оливер.