Лекарь-попаданка. Трофей для дракона - Ирина Манаева Страница 13

— Полагаюсь на вашу честность, генерал. Если это он, вы больше не позволите себе вести себя, как варвары. А покинете это место навсегда!

— Кто? – в его голосе слышится интерес.

— Дикий народ, что живёт бесчинствами и грабежами.

— Никогда не слышал о таком.

Ещё бы. Потому что они остались в другом мире и времени.

— Могу ли я идти? – перебиваю его размышления. Он задумчиво смотрит, как я надеваю обувь.

— Хорошо, пока свободна. Но как только мне понадобишься – явишься по первому зову. А если подумаешь сбежать…

— Я ни в чём не виновата, и моя работа находиться там, где во мне нуждаются. С вашего генеральского позволения, - слегка киваю, выбираясь в коридор.

Путь мне тут же преграждает воин, который спасал горевшего.

— Пусти её, - слышится голос генерала, будто он может видеть через стены. Только он слишком хорошо выучил своих псов, чтобы не понимать: без его приказа мне не выбраться.

Покидаю дом, смотря на израненную площадь. Фонтан, что был здесь, повреждён, статуи обезглавлены. Удручающая картина. За мной конвой. Убеждаюсь в этом, обернувшись, и натыкаюсь взглядом на обезображенного воина.

— Мне приказано вас проводить, - говорит сквозь боль, - чтобы не пристал никто.

— Идём, я обработаю твои раны, - говорю ему, горько качая головой.

Добираюсь до монастыря, проходя в комнату, что отвела под операционную. Указываю ему, куда сесть, а потом ищу порошок, что следует использовать при ожогах. Наверное, оставила его в другом месте.

— Ива, - вбегает радостная Канас, но тут же стирает улыбку с лица, видя воина. Он ещё мальчишка, который близко принял к сердцу своё уродство. Вижу, как стыдливо прячет взгляд, уверенный в том, что смотреть на него невыносимо.

— Надо обработать раны, - говорю ей, и она хмурит брови. – Если ты намерена быть лекарем, то должна знать: мы обязаны помогать всем, кто в нас нуждается.

— Даже убийцам? – спрашивает с апломбом.

— Принеси порошок, - требую от неё, отправляясь мыть руки с чистящим средством, которое мне поставляет один местный старик.

Воин, покорно опустившийся на скамью, сжимает руки так, что костяшки белеют. Кожа на кистях покрыта волдырями, некоторые уже лопнули, обнажив влажную, болезненно-красную поверхность. Лицо обожжено неровными пятнами, ресницы обуглены. Запах жжёного мяса ещё витает в воздухе, и меня едва не выворачивает. Но я сжимаю зубы.

Канас всё же возвращается, но смотрит волком, а мальчишка чувствует себя под её властным взглядом ещё хуже.

— Принеси питьевой воды, пожалуйста, - прошу её, чтобы она не мешала, и помощница тут же уходит. – Не обращай внимание, она ещё слишком юна и категорична.

— А вы? Вы разве не юны?

Вопрос не в бровь, а в глаз. Я забываю, что теперь выгляжу иначе.

— Порой мне кажется, что я прожила не одну жизнь, - говорю чистую правду, но звучит это очень по-философски.

Глава 11

Глава 11

— Терпи, - тихо говорю бедному мальчишке, попавшему под горячую руку командира, всыпая в чашу порошок. Добавляю несколько капель воды и перемешиваю до густой пасты. - Это вытянет жар и не даст коже гнить.

Он кивает, но глаза выдают страх. Осторожно наношу состав на ожоги. Воин едва слышно шипит, спина выгибается, но молчит. Только пальцы сжимаются в кулаки.

— Всё будет хорошо, - шепчу, хотя сама не уверена.