Поединок сердец - Тессония Одетт Страница 13

Я падаю на стул, мои колени больше не в силах удерживать меня. Королева. Настоящая королева – моя самая большая поклонница, и она продвигает меня уже больше года. Я… Я с трудом осознаю эту новость.

Когда мой издатель написал мне с предложением об организации книжного тура и сообщил, что я немного известна на острове, я подумала, что он имеет в виду популярность моей новой книги. Я и понятия не имела, что уже успела создать себе имя здесь своими предыдущими работами. Скудные роялти, которые я получаю в Бреттоне, никоим образом не намекали на рост продаж моих книг. Мой прежний издатель определенно не обращался со мной так, как будто ко мне возрос спрос.

С ним всегда была война: каждая продажа – это жаркие переговоры, которые всегда заканчиваются тем, что я получаю меньше, чем заслуживаю, после чего следует его непрошеный совет, что мне стоит подумать о написании высокой литературы или чего-то ориентированного на образованного мужчину-читателя.

Подонок забывает, что я действительно написала литературное произведение, а он отказался его публиковать, поскольку я не согласилась выпустить его под мужским псевдонимом.

Я смотрю на разложенные передо мной книги, комок подступает к горлу, и я впервые испытываю чувство, что мою работу глубоко ценят.

— С вами все в порядке, мисс Дэнфорт? – тихо спрашивает женщина, она выглядит обеспокоенной. – Я надеюсь, что никак вас не расстроила.

— Нет, конечно нет! – Я трясу головой, чтобы прийти в себя. – Все как раз наоборот. Я просто так тронута.

Мне удается снова подняться на ноги. Поэт-засранец снова оказывается в поле моего зрения, и я чувствую, как он на меня смотрит. На этот раз я встречаю его взгляд и удерживаю его с торжеством.

Ну и кто теперь пишет чепуху, самодовольный придурок?

Я напрасно надеялась, что он наконец почувствует неловкость. Вместо этого уголок его губ изгибается в усмешке, что странным образом ощущается как вызов.

Стиснув зубы, я всецело обращаюсь к своей дорогой читательнице и горе ее книг, ожидающих автографов. Одарив ее самой широкой и искренней улыбкой за весь день, я спрашиваю:

— Назовите же свое имя, мой книголюбивый друг.

Глава 4

Спустя еще два часа толпа поредела, и конец очереди наконец становится виден. Очереди Уильяма Хэйвуда, разумеется. У меня самой так и не образовалось хоть сколько-нибудь значительной очереди. На самом деле к моему столу подошли всего несколько читателей, но каждое такое взаимодействие было искренним, сердечным и лестным для моей гордости. Этого достаточно, чтобы не слишком завидовать непрерывному потоку поклонников мистера Хэйвуда. К тому же недостаток внимания ко мне дает идеальную возможность украдкой снять туфли и потереть ноющие ноги.

Мысль о том, чтобы снова надеть туфли, вызывает у меня ужас. На данном этапе я буду счастлива никогда больше их не носить. Возможно, мне удастся походить босиком, пока я не воссоединюсь с багажом, который мистер Филлипс забрал с вокзала. Я почти не видела ни публициста, ни Дафну в течение последнего часа. Я запускаю руку в карман платья и достаю свои латунные карманные часы. Без четверти три. Считаные минуты – и автограф-сессия официально завершится.

В антресоли остался лишь один читатель, и как только он покинет стол мистера Хэйвуда, здесь останемся только я и Поэт-Засранец. Я решаю, что лучше быть занятой, когда это случится, и принимаюсь упаковывать оставшиеся книги в два ящика. Я продала всего пять экземпляров, поскольку у большинства моих поклонников уже был образец «Гувернантки и фейри».