Гроза пустошей - Жанна Пояркова Страница 130

— Если бы я знала, что это так долго, взяла бы воду, – буркнула она. – И еду. Может, без куска города вообще не получится.

Джек после встречи с бронированным кулаком Рё выглядел еще более помятым, чем обычно, но глаза сияли, словно прожекторы. Он спорил со старым поэтом, заставляя его попробовать еще. Фахаб, мечтающий о холодном напитке и тени, ругался больше всех, причем доставалось не погоде, которая в пустыне редко меняется, а нам. Ему хотелось отправиться домой и записать впечатления от произошедшего в усадьбе Шкуродёра, а не маяться под недружелюбным солнцем.

— Вы жалкие невежды! Это не китайский язык.

— Говорили, что китайский, – с уверенностью катка говорил Ястреб Джек. – Вон и иероглифы тут. Я видел такие в китайской забегаловке у разлома.

— Ничего другого от простака, не способного отличить незрелую поэзию Рина от настоящих, взвешенных стихов профессионала, я и не ожидал, – фыркнул Фахаб, потрясая табличкой. – Это японский язык, поэма «Лезвия листьев» Сильвана Хо.

— Та самая?

Ястреб Джек разинул рот.

— Вряд ли, – нахмурился старый поэт. – Это просто легенда. Люди всегда придумывают мифы о волшебных текстах, которые работают, как заклинания.

— О чем речь вообще? – не понял я.

Юркая ящерица подняла маленькую голову – и умчалась по песку прочь. Как же хотелось пить.

— Говорят, что «Лезвия листьев» заставляют живые города сходить с ума. Что они их перестраивают, делают поэта частью их сознания. Дескать, слова так сильно воздействуют, что переделывают материю. Что если есть ритмы, которые упорядочивают и успокаивают города-странники, то есть и то, что их освобождает. Ну, или вызывает безумие, – пояснил Джек. – Я считал, что это сказка. Что такого текста не существует. Но я и про города думал, что это бункерные байки.

— Его и не существует. Просто кто-то нацарапал свой текст, взяв чужое название. Такое сплошь и рядом происходит. Но я слышал другую легенду – что это стихи, которые написал сам город. Написал их для Сильвана Хо.

Фахаб осторожно провел по табличкам пальцами, стряхивая с них песчаную пыль. Жизненный опыт заставлял его быть скептиком, но было заметно, что он захвачен важностью момента.

— А вдруг это оригинал? Из бывших японцев я хорошо знаю Киоко, – поделился я. – Если надо прочитать и перевести, вернемся в город.

— Вы жалкие куски… – мысль о нашем неуважении сходу распалила старика.

— Читай. Просто прочти ее. Вложи свою душу, – попросил Ястреб Джек. – Ты сможешь прочитать? Несложная же просьба.

— За кого ты меня принимаешь? – возмутился Фахаб. – Уж не за жалкого ли бродягу вроде себя самого? Я изучил основные языки поэзии, когда ты пешком под стол ходил! Конечно, я могу это прочитать.

Пиро наморщила нос:

— Если города действительно интересуются чем-то интересным, то непонятно, почему они еще не здесь. Ваша драка с Рё была настоящим шедевром. Джек, когда мы уйдем в живой город, ты научишь меня спокойствию, как обещал? Если я начну жечь все подряд в волшебном городе, меня выгонят. Только бы все не испортить…

— Я ничего не обещал!

— Ладно, пойду мотоцикл выкапывать.

Она подошла к пародии на деревце, где мы оставили украденный у Рё байк, и начала рыться в песке маленькой лопаткой. Хайки весьма дальновидно захватила ее во время отступления из усадьбы, заметив инструмент у потоптанных газонов Шкуродёра. Удивительно, но вскоре очертания гоночного байка механиндзя пробились из песка под ее усилиями, ведь зарывали мы не слишком старательно.