Академия Даркленд - Анна Одувалова Страница 130

Я не шевелюсь. Просто стою. И провожаю взглядом паром, который только что отчалил, унося с собой Дану. Неуклюжая, освещенная желтыми огнями громадина постепенно растворяется в густой вечерней дымке. Силуэт парома становится все меньше и меньше, сначала теряя четкие очертания, потом превращаясь в расплывчатое пятно, и наконец – в крошечную мерцающую точку на темнеющей глади воды. Скоро и она исчезнет.

Волны сегодня на удивление спокойные, ленивые и тяжелые. Они не бьются о камни с привычным грохотом, а лишь с шипением облизывают основание причала, оставляя белую пену, которая тут же тает, словно море замерло в ожидании чего-то. Эта тишина воды неестественна. Зловеща.

Но я знаю: это затишье перед бурей. Понимаю по тяжести в воздухе, которая давит на уши. Знаю по опыту. Море никогда не бывает по-настоящему спокойным. Особенно перед грозой.

На горизонте сгущаются черные, тяжелые как свинец тучи. Они наваливаются на последнюю полоску светлеющего неба, с жадностью поглощают последние жидкие лучи солнца, не оставляя им и шанса. Свет гаснет стремительно, и сумерки наступают значительно раньше обычного. Воздух становится влажным, липким. Первый резкий порыв ветра срывает с губ невольный вздох и швыряет в лицо горсть мелких колючих капель. Погода словно чувствует мое настроение.

Дана уехала, даже не попрощавшись. И это ранит сильнее, чем я ожидал. Пытаюсь понять причину ее поступка, но в голове только туман. Не могу даже потребовать объяснений, ведь я заперт на этом проклятом острове. Ее мать сдержала свое обещание: я получу свободу, но только через месяц, когда уладятся все формальности.

— Ну что? Все закончилось? – раздается голос за спиной.

Дебора подходит бесшумно и кладет подбородок мне на плечо. Она достаточно высокая для такого жеста. Мысль о том, что у Даны бы это не получилось, неприятно колет внутри.

— Вот почему вы так делаете? – спрашиваю резко, не оборачиваясь.

— Мы? – удивляется она и от неожиданности даже обходит меня, чтобы посмотреть в глаза.

— Девушки. Она уехала, даже не сказав «пока».

— А ты, можно подумать, ждал? – хмыкает Дебора с ехидством.

Оборачиваюсь к ней, злость закипает внутри:

— Можно подумать, ждал!

Сейчас Дебора снова похожа на себя прежнюю: волосы как львиная грива, только белоснежные, яркий макияж, вызывающая одежда. Когда-то мне это нравилось, сейчас – оставляет совершенно равнодушным.

— То есть… – Она хмурится. – Вы не ненавидите друг друга?

— Я думал, мы встречаемся, – отвечаю с горечью.

— Упс… – выдает она и предусмотрительно отступает на шаг. – Кажется, я немного накосячила, – признается девушка и по-дружески хлопает меня по плечу. – Но я уверена, ты все исправишь. Через месяц…

— Дебора! – рычу я, но она уже разворачивается и убегает. – Что ты сделала?

Вместо ответа она, заливаясь задорным хохотом, кричит:

— И все же нет! Мы с тобой ни капли не похожи!

Ее слова повисают в воздухе, а я остаюсь стоять на причале, глядя вслед уходящему парому и чувствуя, как внутри растет тревога и непонимание.

Дана

Первые три дня после возвращения домой тянутся бесконечно медленно и мучительно. Каждая минута пропитана чувством вины и сожаления. Я постоянно прокручиваю в голове события последних месяцев, пытаясь понять, где допустила ошибку.