Закон против леди - Юлия Арниева Страница 131

— Веди.

Мы двинулись по переулку. Я впереди, Мэри чуть позади, как и подобает служанке, следующей за хозяином. Переулок вывел нас на улицу пошире, потом на другую, ещё шире. Я старалась запоминать дорогу: поворот у покосившегося фонаря, мимо лавки с вывеской в виде красного сапога, через маленькую площадь с высохшим фонтаном посередине.

Лавку мы нашли быстро, вывеска со снопом и подковой висела криво, поскрипывая на ветру.

— Жди здесь, — бросила я Мэри и толкнула дверь.

Внутри было тесно и сумрачно. Холщовые мешки, туго набитые, с надписями мелом на боках, громоздились вдоль стен. Овёс. Ячмень. Отруби. Горох. В воздухе плавала мучная пыль, золотившаяся в лучах света из единственного окошка.

За прилавком стоял тощий, сутулый человек с длинным носом и глазами, похожими на изюмины, глубоко утопленными в морщинистом лице. Он окинул меня быстрым, оценивающим взглядом и чуть выпрямился.

— Чем могу служить, сэр?

— Солод. — Я подошла к прилавку, стараясь говорить коротко, по-деловому. — Ячменный. Светлый. Сколько за фунт?

— Солод? — Он чуть приподнял брови. — Пивовар, что ли?

— Нет, — я мотнула головой. — Сколько?

Он пожевал губами, что-то прикидывая.

— Три пенса за фунт. Хороший солод, из Хартфордшира, лучший в округе.

Дорого. Но торговаться не было времени.

— Два фунта.

Он кивнул, повернулся к мешкам. Зачерпнул совком бледно-золотистое зерно, высыпал на весы. Зёрна были крупные, чистые, с характерным сладковатым запахом. Хороший солод, он не врал. Для моих целей даже слишком хороший, но выбирать не приходилось.

— Шесть пенсов, сэр.

Я расплатилась. Он ссыпал солод в холщовый мешочек, завязал бечёвкой и протянул мне.

— Благодарю, — буркнула я и вышла, не оглядываясь.

Мэри ждала у двери, переминаясь с ноги на ногу.

— Теперь нам нужна харчевня, — сказала я, сунув мешочек в корзину поверх платья. — Та, где сдают место у очага. Знаешь такие?

— Конечно, госпожа. — Она кивнула. — Это где бедные люди готовят еду. Которые комнаты снимают без кухни. Платишь пенни-другой, и тебе дают место у плиты.

— Именно. Нам нужна такая. Быстро.

Мэри задумалась на секунду, наморщив лоб.

— Есть одна, — сказала она. — Недалеко, на Бетнал-Грин-роуд. Я там видела вывеску, когда мы в прошлый раз…

— Веди.

Харчевню мы нашли через десять минут быстрой ходьбы. Это было приземистое, закопчённое здание, зажатое между прачечной и лавкой старьёвщика. Над дверью висела облупившаяся вывеска, с едва различимым изображением дымящегося котла. Из трубы валил густой чёрный дым, и пахло здесь жаренным луком, подгоревшим салом и прокисшей капустой.

— Вот что ты сделаешь, — сказала я Мэри, остановившись в нескольких шагах от двери. — Возьмёшь солод. Зайдёшь внутрь. Заплатишь за место у плиты, сколько бы ни попросили, плати, не торгуйся. Найдёшь сковороду. Тяжёлую, чугунную, если получится. И будешь жарить зерно.

— Жарить? — Мэри уставилась на меня. — Просто… жарить?

— Не просто. — Я понизила голос, хотя рядом никого не было. — Высыпешь солод на сухую сковороду. Без масла, без сала. И будешь помешивать. Постоянно помешивать, не останавливаясь ни на секунду. Зёрна начнут темнеть. Сначала станут золотистыми, потом коричневыми, потом совсем тёмными, почти чёрными. И запах пойдёт сильный, горький, как от жжёного хлеба. Вот тогда и снимай с огня. Поняла?