Кречет. Первый очаг - Эльхан Аскеров Страница 131

— С выи не снимаю, – коротко кивнул Беломир, подкидывая в летнюю печку хвороста и плюхая на неё чайник.

— Это что ж за котелок такой занятный? – заинтересовался казак, разглядывая чайник.

— То воду для чая кипятить. С самоваром возиться долго, а его на печку поставил, подождал чутка и веселись, – с улыбкой пояснил парень. – Да и в походе удобно.

— Это ты такую штуку придумал? – с интересом уточнил Елисей.

— Угу.

— А ещё чего такого имеешь?

— Есть несколько придумок. Да только в нашей кузне их делать долго. Одна радость, коваль у нас добрый. Мастер, руки золотые, – добавил Беломир, не желая забирать себе все лавры. – Дозволь спросить?

— Спрашивай, чего уж, – небрежно махнул казак рукой.

— У тебя оборот тоже так же тяжко проходит, как у Григория?

— Тяжко, – помолчав, тихо вздохнул Елисей. – Это ж не сказка для детей малых. Это жизнь наша. Мясо, жилы, кости, всё иным становится. Да сил столько уходит, что и сказать страшно. Одна радость. Любого из нас, даже ежели ранить тяжко, хватит только в ручей живой положить. Сами встанем.

— А как живой ручей от неживого отличить? – заинтересовался Беломир.

— Звон его слушай. Коль вода в ручье словно колокольчик поёт, значит, живой он. А коль вода тихо бежит, то пустой. А уж ежели по берегам того ручья и травы не растёт, значит, мёртвый он. Неужто Гриша не сказывал?

— Да как-то к слову не приходилось, – пожал Беломир плечами. – Он же когда обернётся, один ходит. Вот и не случилось спросить.

— Бережёт он тебя, – неожиданно высказался казак.

— Чего это? – растерялся парень.

— Мы сразу после оборота первое время сами себя не помним. Это уж после понимаем, кто друг, кто враг, и что делать надобно. А попервости звери настоящие, что по степи рыщут. А ведь не веришь ты в то, хоть и видел всё сам.

— Не видал такого никогда прежде, вот и не верится. Хотя сказов всяких много слышать приходилось, – выкрутился Беломир.

— Уж поверь, друже. Всё так и есть, – ответил казак, испуская тяжёлый вздох.

Пока они беседовали, чайник вскипел, и Беломир отправился накрывать на стол. По дневному времени парень решил не мудрить и устроить чаепитие во дворе. Под яблоней. Вынеся из дому пирог с ягодой и сахарницу, он расставил глиняные кружки и, убедившись, что ничего не забыл, пригласил:

— Присаживайся, дядька. Перекусим, чем род дал.

— Благодарствую, хозяин, – улыбнулся казак, гибким движением усаживаясь на лавку.

Беломир с самого начала отметил его плавную, точную манеру двигаться. Словно воин не просто перемещался, а перетекал из одного положения в другое. Спроси кто Беломира, кого именно напоминает ему казак своей манерой двигаться, парень не задумываясь ответил, кого-то из кошачьих. Но при этом он точно знал, что при обороте перед ним будет настоящий матёрый волк.

Но едва только они успели пригубить свежезаваренный напиток, как от тына раздался пронзительный выкрик:

— Дядюшка! – и стремительная тень пронеслась через двор.

Одним движением перехватив подростка, Елисей прижал его к груди и, ласково поглаживая по голове, принялся еле слышно шептать:

— Ну, всё, Елизарушка. Всё уж. Минуло. Со мной теперь жить станешь.

— Прости, дядюшка, не сберёг мамку, – всхлипнул Елизар.

— Не твоя вина, малой. Уймись, – чуть построжав голосом, надавил казак. – Да и посчитаться с ними у нас не пропадёт.