На порубежье - Андрей Булычев Страница 131

Штурмовые лестницы скрежетали по крепостной стене, впиваясь в стыки камней железными крючьями. Датчане лезли густо, один за другим, прикрывая головы широкими щитами, по которым градом барабанили болты, камни и стрелы.

— Рогатины! — надсадно орал Малюта, упираясь сапогами в зубец. — Твердило, Деряба, с рогатинами сюда! Поддевай за продолины! Разом навались! Дава-ай!

Верхние концы лестниц, торчавшие над парапетом, подцепляли длинными коваными ухватами. Двое-трое защитников, багровея от натуги, толкали их от себя. Снизу неслось бешеное рычание, а затем — короткий миг невесомости и протяжный, затихающий крик, когда тяжелая древесина вместе с облепившими её людьми медленно заваливалась назад. Лестница обрушивалась в ров, калеча и раздавливая тех, кто только готовился к подъему. Но на место одной упавшей тут же вставала новая. Враги лезли остервенело, карабкаясь по телам своих павших. Сверху на них летели тяжелые брёвна, дробя головы и сминая щиты как яичную скорлупу. Слышался только хруст ломаемого дерева и костей, лязг стали и тяжелое дыхание сотен людей.

В этом месиве не было места красивому бою. Защитники рубили пальцы, вцепившиеся в край стены, кололи сверху вниз, целя в неприкрытые лица и шеи. Стены стали скользкими от крови и жирного копотного налета от сгоревшей башни. Самые отчаянные из датчан, перевалив через зубцы, тут же попадали под топоры и мечи — их не брали в плен, рубили и кололи, а павших просто втаптывали в камень площадки, чтобы освободить место для следующей схватки.

Елизар, видя, что на стене уже не протолкнуться от своих и чужих, понял: лестницы — это полбеды. Настоящая беда была прямо под ним. Таран, укрытый толстой крышей из жердей и сырых шкур, продолжал мерно вбивать ворота внутрь.

— Бураевич! — крикнул Елизар сотнику, утирая смешанный с сажей пот. — Гляди вниз! Ворота не сдюжат, перекидной мост уже в щепу разбили, сейчас петли сорвут, а там уж только решётка! Надолго её не хватит!

— Вижу! — откликнулся тот, стряхивая с меча кровь. — Приказал из самострелов лупить, но там ведь замены у данов, почитай, вся рать. Стойкие, всё время новые помочь забегают. Сейча-ас бы жижей горючей пролить, да вся она без остатка ушла.

— Тишило, тащи разрывные! Те, что с двойным зарядом! — скомандовал старший орудия. — Вниз будем метать!

— Так фитили же не успеют прогореть, Елизар! — крикнул подносчик, волоча тяжёлый шар. — Слишком близко они, впустую в ров укатятся!

— А ты их режь! — гаркнул тот. — Режь под самый корень, под завязку! Будем бить «на втык»! — Он сам выхватил нож и коротким движением срезал пеньковую нить фитиля почти под самый срез горловины. Теперь огню оставалось всего несколько секунд, прежде чем он лизнёт пороховое чрево. — Кидать по одному! Спуск по моей руке!

Елизар дождался, когда бревно тарана с гулким грохотом в очередной раз ударило в створки и начало медленно откатываться назад.

— Пали!

Керамический шар, брошенный вниз, влетел аккурат на крышу «черепахи». Громыхнуло так, что шум взрыва на мгновение перекрыл грохот всей битвы. Из-под навеса тарана брызнуло щепой, кусками сырых шкур и чем-то багровым. Следом за первым снарядом полетел вниз второй, третий… Внутри осадной машины начался ад. Мощными взрывами вырвало большой кусок крыши, и именно туда угодили следующие два шара. Тесное пространство превратило взрывы в сокрушительные удары, от которых не спасали ни щиты, ни кольчуги. Бревно тарана, потеряв управление, косо вильнуло и на обратном ходу придавило тех, кто ещё секунду назад толкал его вперёд.