Личный враг императора - Василий Сахаров Страница 132

В общем, как только все закончилось, я скинул трофейный автомат, и сразу же появились следователи КНБ. Странно. Обычно такими делами занимается Тайный приказ. Но мне это неважно. Отметил несоответствие краем сознание. А потом я целый час рассказывал следователям о том, что видел, и когда поток вопросов с их стороны иссяк, наконец-то, смог отправиться в родовой особняк. А там меня уже ждал Максим Петрович. И снова пришлось повторять свой рассказ, начиная с момента, когда отправился в университет.

Патриарх выслушал меня внимательно, задал несколько уточняющих вопросов и сказал лишь одно слово:

— Бардак.

После этого он ушел, а я, не зная, чем себя занять, упал на диванчик в гостиной комнате, нашарил ладонью пульт и включил телевизор. Шли новости и, конечно же, все крутилось вокруг теракта в МГУ. Много болтовни и мало конкретики. Но кое-что я все-таки узнал:

Во-первых, император временно отстранил боярина Стрелецкого и нескольких его заместителей от служебных обязанностей. Тайный приказ, до особых распоряжений, возглавил боярин Пермяков.

Во-вторых, главным виновником атаки на МГУ и на сильных системщиков объявили Магриб.

В-третьих, Государственная Дума империи обратилась к государю с призывом объявить незаконному африканскому правителю Фаруку Кассабу войну и отправить к берегам Магриба Средиземноморскую эскадру.

В-четвертых, появились заявления нескольких дворянских кланов, не только российских, но и зарубежных, что они объявляют Фаруку Кассабу кровную месть.

Выключив телевизор, я тяжело вздохнул. Ничего интересного.

В этот момент завибрировал мобильник. Звонила мама и я ответил.

— Здравствуй, сынок, – услышал я мягкий голос самой лучшей и красивой женщины на свете.

— Здравствуй, мама, – ответил я.

— Патриарх сказал, что с тобой все хорошо, но велел тебя пару часов не беспокоить. Вот только я все равно не сдержалась. Как ты, мой родной?

— Все хорошо. Я в полном порядке.

— Ну и слава богу. Не сильно устал?

— Бодр и свеж. Готов сворачивать горы.

— Не надо ничего сворачивать, – усмехнулась она, а потом ее голос сразу стал грустным и она сказала: – Знаешь, а у меня неприятная новость.

— Какая? – сразу насторожился я.

— Твоя бабушка умерла.

— Алевтина Николаевна!? – я даже вскочил с дивана. – Как так-то!? Я же ее вчера вечером видел!

— Нет-нет, – остановила меня мама. – С Алевтиной Николаевной все хорошо. Она только что в Раздорскую приехала. Другая бабушка, Нестерова, которая, моя мама.

— Понятно. Жаль, что так вышло. Ты извини, но я Маргариту Яновну плохо знал. Сколько мы за семнадцать лет виделись? Два или три раза. Да и то мельком. Так что теплых чувств у меня к ней немного, а тебе я выражаю искренние соболезнования и готов оказать любую помощь.

— Спасибо, сынок. Я тебя понимаю. Маргарита Яновна была тяжелым человеком и сама себе на уме, про научные изыскания думала больше, чем о родной дочери и внуках. Однако все, чем она владела, мама оставила не роду Нестеровых, а мне.

— И что, серьезное наследство?

— Более чем. В банке без малого два миллиона рублей и фамильные драгоценности. Но самое главное – родовое поместье и земля, более тысячи квадратных километрах. Все это бывшие владения Маргариты Яновны. Ее личный феод.

— Ничего себе… – удивился я. – Не знал, что моя вторая бабушка настолько богата. И Нестеровы не смогли у нее ничего отжать?