Добрые духи - Б. К. Борисон Страница 134

— О твоём прошлом, — говорит он. — Об этом воспоминании и о твоей уверенности, будто ты каким-то образом устроила великое предательство, заслуживающее того обращения, которое ты получила.

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать.

Суровое выражение лица Нолана смягчается, становится добрым. Он подцепляет прядь волос, которая, должно быть, выскользнула во время нашего яростного поцелуя, и заправляет её мне за ухо. Я закрываю глаза и опускаю лоб к его подбородку, позволяя себе этот единственный момент, мечтая растянуть его, как ириску.

— Я не хочу, чтобы ты что-то говорила, — говорит он хрипло. Как галька шуршит на берегу. — Если не хочешь. Зато у меня есть кое-что, что я хотел бы сказать.

Я фыркаю.

— Ну конечно.

Он легко хлопает меня по изгибу ягодиц в предупреждении, и из меня вырывается мягкий выдох.

— Когда я встретил тебя в первый раз, — медленно говорит он, его губы касаются моего лба, — я подумал, что ты невыносима.

У меня вырывается удивлённый смех.

— Это мотивационная речь или…

— Тшш. Я ещё не закончил.

— О, прекрасно. С нетерпением жду продолжения.

— Я счёл тебя наивной, капризной и чересчур жизнерадостной.

Я утыкаюсь лицом в его плечо и смеюсь, покачивая головой из стороны в сторону. Только Нолан способен произнести такую фразу с такой ласковой досадой, что в груди вспыхивает фейерверк. Его большая ладонь ложится у основания моего позвоночника.

— А потом я стал проводить с тобой больше времени…

— Преследуя меня, — поправляю я.

— …и понял, что ты выбираешь быть такой.

Я отстраняюсь, чтобы увидеть его лицо, и улыбаюсь.

— Это, пожалуй, худшая речь о поддержке в моей жизни.

Его взгляд смягчается, в глубокой синеве отражаются гирлянды. Звёзды в океане. Он никогда ещё не выглядел настолько эфемерным.

— Ты выбираешь, Гарриет. Каждое утро. Ты просыпаешься, надеваешь один из своих ярких свитеров и идёшь по извилистой улице, улыбаясь каждому встречному. Ты выбираешь быть там, где можешь чтить память своей тёти. Где ты делаешь работу, которая кажется важной и правильной. Ты сделала этот выбор. И, несмотря на разочарования, которые жизнь тебе подкинула…

Тыльная сторона его ладони скользит по тонкой бретельке на моём плече. Вниз — по изгибу ключиц. Через неглубокую ложбинку между грудями. Он легко касается центра моей груди.

— Несмотря на разочарование, боль и разбитое сердце, ты выбираешь быть вот такой — причудливой и яркой.

Я медленно, дрожа, выдыхаю. Я так хочу ему поверить, но годы, проведённые в попытках подогнать себя под чужие рамки, заставляют меня колебаться на грани сомнений. Мне проще думать, что я чем-то заслужила враждебность матери, потому что альтернатива сокрушительна.

Быть таким разочарованием — просто так? Потому что моя мать намертво держится за старую вражду, начавшуюся ещё до моего рождения?

Её яд легче вынести, если я чем-то его заслужила.

Нолан это видит. Я знаю, что видит. Уголки его губ поднимаются в печальной, понимающей улыбке.

— Ты не злодей в своей истории, — он отталкивается от стены и возится с манжетой. — И на бал ты пойдёшь не одна.

— Нет?

— Честно говоря, я оскорблён, что не получил приглашение.

— Ты не похож на человека для мероприятий с чёрным галстуком.

— Теперь я оскорблён ещё больше. Я отлично выгляжу в костюме, между прочим.