Пленница аскадцев. Цена свободы - Алена Бондар,Карина Рин Страница 134

Поднимаю взгляд к его глазам, в страхе, что окончательно утону в его игре, и всё же смело встречаюсь с золотом его взора.

— Если ты намекаешь… — шепчу, наклонившись к нему.

И веду рукой по его груди и, поднявшись выше, торможу на губах, провожу большим пальцем по нижней, играюсь так же, как и он со мной.

— Что я не могу… — продолжаю и плавно обнимаю его за шею.

Наклоняюсь ещё ближе и проезжаюсь грудью по его, и затвердевшие соски скользят по его горячей коже. И от этого соприкосновения по венам проходит жар.

Кажется, мы именно в этот момент меняемся кардинально, причём изнутри, на всех уровнях.

— Без него, — заканчиваю и сама обхватываю его член рукой. — То ты сильно просчитался, аскадец.

— Да? — вкрадчиво и очень тихо спрашивает он.

Напрячься или приготовиться к броску мне попросту не дают времени — он поднимается из бадьи прямо со мной, придерживая за попку.

Всплеск воды — и вот я уже стою на ногах. А в следующую секунду он давит на мою поясницу, и я, не задумываясь о том, как это выглядит, прогибаюсь и упираюсь руками в бортики бадьи.

— И что? — спрашиваю с вызовом, сама провоцируя и подставляясь.

Выгибаюсь ещё сильнее, оттопыривая попку, и, повернув голову, стреляю в него взглядом с вызовом.

— Ми-ра-на… — протягивает Касар и пристраивается сзади.

Мужчина медленно проводит рукой по попке, хотя я чувствую, что он сдерживается из последних сил.

В нём страсть и хищный азарт сплетены, и сейчас он лишь смакует мою податливость, будто растягивает момент, наслаждаясь тем, как я не отталкиваю его. Упивается, считая себя победителем, пока я позволяю ему это.

Прикасается так, между прочим, к складочкам на лоне, и я шиплю в ответ. Я хочу большего, а не этой лёгкой подачки, и он это понимает.

Скалится довольно и проводит членом по ним, медленно, намеренно, и на это я прикрываю глаза. Чем дольше он держит нас в этом напряжении, тем сильнее хочется — и тем мощнее будет взрыв.

— Всё это хвастовство не имеющее под собой основания, — подрагивающим голосом протягиваю, когда он делает вид, что ласкает.

— О чём ты? — мягко, но со стальным подтекстом интересуется мужчина.

— О том, что ты мог справляться с двумя, — выдаю на выдохе. — Не мог.

— И почему ты так решила? — опускаясь ко мне и шепча на ухо, интересуется.

А я продолжаю следить за его реакцией, насколько могу, ловлю взгляд. И вижу, как в нём поднимается звериный голод. Аскадец на пределе и доводит меня до него. Хотя я думала, что он будет действовать нахрапом, но…

— Потому что ты даже мне одной не можешь доставить удовольствия, — выдаю на пределе и закатываю глаза.

— Паршивка, — рычит он.

И дальше из меня вырывается крик удовольствия, потому что он наконец-то входит в меня, резко, без предупреждения, и, зафиксировав бёдра одной рукой, наращивает бешеный темп.

Он не мстит и не злится — он просто делится той тьмой, что им завладела.

С каждым точным толчком, который выбивает воздух из лёгких и заставляет забывать обо всём, он будто говорит: «ты моя, потому что я так решил».

А я лишь подстраиваюсь, впиваясь пальцами в дерево и стараясь не упасть. Ноги подкашиваются, а он ещё и прихватывает за распущенные волосы и тянет на себя. Выгибаюсь ещё сильнее, подстраиваясь, и стону, уже не сдерживаясь.

— Не останавливайся! — кричу и хватаю его за шею.