Интересы короны - Юлия Арниева Страница 134

— Было и ещё кое-что, — продолжал Дик. — Горничные шепчутся, что его милость пребывает в дурном расположении духа. Не стесняясь прислуги, он называет мистера Аддингтона нелепым недоразумением и твердит, что скоро всё изменится. Но в какую именно сторону, того девицы не поняли. Или побоялись досказывать.

Он помедлил, глядя на пламя свечи, и его голос стал ниже:

— А у заднего двора я столкнулся с Галом.

Фарфоровая чашка в моих руках едва заметно звякнула о блюдце.

— Ты уверен, Дик? Ошибки быть не может?

— Никакой ошибки, миледи. Я помогал кучерам — дождь лил стеной, грязь по колено, и один из экипажей чуть не свернул дышло у ворот. В этой сутолоке Гал вышел через калитку. Воротник поднят, шляпа натянута на самые глаза. Но я бы его и в аду узнал.

— Он тебя заметил?

— Мазнул взглядом и пошел дальше. Для него я был лишь очередным бездельником с конюшни, промокшим до нитки.

Я медленно поставила чашку на стол. В кабинете стало слышно, как в камине осыпается пепел. Гал. Человек Форда. И этот человек совершенно спокойно покидает дом лорда Ярмута через черный ход. Я молчала, вглядываясь в темную поверхность чая. У Крайтонов Грэхем рассуждал о людях, готовых «мыслить в должном направлении». Ярмут пил за его здоровье, не скрывая одобрения. Юный Аллан мечется между Ярмутом и Грэхемом, точно связной. А некто из Карлтон-хауса обеспечивает нить к самому принцу. Всё это вдруг перестало казаться случайным. Люди, разговоры, визиты словно отдельные нити, которые кто-то медленно стягивал в один узел.

— Теперь, — я подняла взгляд на Дика, — расскажи мне про Генри Сандерса.

— Через одного знакомого я на три дня пристроился возчиком в соседний дом, — проговорил Дик, осторожно ставя пустую чашку на поднос. — Мистер Сандерс живёт незаметно, принимает гостей редко, зато сам в карете почти весь день. За три дня я насчитал не меньше пятнадцати разных адресов. Банкирская контора на Ломбард-стрит, поверенный, клуб на Сент-Джеймс… А ещё дом на той же площади. Я поспрашивал тамошнего молочника. Говорит, квартиру там снимает французский торговец по имени Леблан. Живёт тихо, из дома почти не выходит. — Дик едва заметно прищурился. — Только мистера Сандерса и принимает, причём с завидным постоянством.

В голове у меня что-то щёлкнуло, точно встала на место деталь сложного механизма. Форд на прошлой неделе упомянул, что Сандерс в бытность свою во Франции был вхож в «весьма специфические дома». Француз в Лондоне, визиты без лишних глаз — всё это слишком мало напоминало обычные торговые дела.

— Какие ещё адреса?

— Карлтон-хаус, миледи.

Я резко подняла взгляд.

— Он осмелился поехать к принцу?

— Не доезжая до парадного крыльца. Карета остановилась у ограды, и он минут пятнадцать разговаривал с каким-то господином. Извозчик с соседней стоянки приметил, что лакей у ворот того господина знает в лицо — даже не шелохнулся, когда тот подошел. — Дик помолчал, подбирая слова. — Потом они оба сели в карету Сандерса и уехали в сторону Уайтхолла.

Карлтон-хаус. Резиденция принца Уэльского. Французский негоциант. Лорд Ярмут и человек, только что прибывший из Филадельфии, с состоянием, достаточным, чтобы одним махом закрыть долги покойного Колина и вернуть земли Бентли.

Я поднялась и подошла к окну. За холодным стеклом Кинг-стрит жила своей обычной ночной жизнью: редкие пятна фонарей, затихающий вдали стук копыт да случайная тень, скользнувшая вдоль соседнего крыльца.