Эра белого орлогрифа - Анюта Соколова Страница 134

Последняя запись была сорок семь тысяч четыреста седьмой и очень короткой.

«Я угасаю, как угасал Кир. Скорее бы к нему! Но ах, как жаль оставлять Брана! Мой дорогой внучек, ты — истинное сокровище Ашинора. Найди средство помочь родиться таким же уникальным детям. Миру нужны хаотики. За ними будущее».

Я закрыла дневник, но голос Вилены Вершо всё ещё звучал в голове:

«Миру нужны хаотики».

Глава 29

К моему заплаканному виду Бран отнёсся с пониманием.

— Я тоже ревел над бабушкиным дневником.

— Тебе было девять лет!

— Двенадцать. В интернат меня забрали до того, как я сообразил залезть в тайник. Наверное, и хорошо. В девять я мало что понял бы. В двенадцать-то не всё понял, а в формулах и выкладках разобрался только после университета. Школьную программу бабушка мне дала, но она, сама понимаешь, довольно усечённая.

— Ты не ходил в школу?! — вдруг дошло до меня.

— Ты видишь здесь школу? — Бран кивнул на окно, за которым искристо сияли снежные пики Ущелья. — Да и Бризар Четырнадцатый был резко против. Чтобы Ашино учились наравне со всеми? Жили в общежитии и ели в одной столовой с другими учениками? На что тогда существуют личные учителя?

— Не хотелось? — я поймала недоумённый взгляд и пояснила: — Общаться со сверстниками, дружить?

— Со мной дружили бы исключительно потому, что я — Ашино. Или из-за уникальных способностей. Да и не особо я схожусь с людьми. Я требовательный, резкий, нетерпимый, придирчивый. Всегда таким был, с самого детства.

— По-моему, ты на себя наговариваешь, — заявила я. — У тебя полно и хороших сторон.

— Готовлю вкусно? — хмыкнул он.

— Ты надёжный, — начала перечислять я, — честный, справедливый, мужественный. Говоришь в лицо то, что думаешь, никогда не притворяешься. С тобой не страшно ничего на свете, и вовсе не потому, что ты такой уникальный. Просто ты не бросишь и не предашь, будешь защищать близких тебе людей даже с риском для себя. Ещё ты заботливый и очень милый, когда улыбаешься. У тебя ямочки появляются, тут и тут, — пальцем я дотронулась до его щёк.

Мой палец явно обладал какой-то силой: щёки Брана порозовели.

— И да, готовишь ты отлично! — закончила я.

— Давай займёмся твоей аурой, — невпопад выдохнул он. — И воспоминаниями заодно. А то уже Четвёртое солнце взошло.

— Что нужно от меня?

— Закрыть глаза, расслабиться и посидеть спокойно. Временами будет очень больно. Если не сможешь терпеть — скажи мне мысленно.

«Так?»

— Громче.

— Мысленно — и громче?!

— Такое «Эй!», только не открывая рта.

«Эй! Пойдёт?»

— Уже лучше. Тьма!.. — Бран вдруг поёжился. — Ши, я волнуюсь. Ты вообще понимаешь, что я могу тебя искалечить? Сделать уродиной, косой, кривой на один глаз?

— А ты со мной останешься? — выпалила я в лоб. — С косой и кривой?

Его глаза сверкнули. Я ожидала гневной тирады, а услышала лишь тихое и твёрдое:

— Да.

— Тогда я ничего не боюсь.

Я крепко зажмурилась. Сразу же иголочками закололо кожу. Потом иголочки сменились жжением, неприятным, но терпимым. И чего, спрашивается, пуга… Резкая боль прошила насквозь: мне показалось, вся моя кровь вскипела. Ощущение длилось долю секунды, как я не заорала, сама не понимаю. Дальше опять были иголочки, жжение, лёгкая вибрация… Но я уже ждала, когда вернётся боль.

— Ши, пожалуйста, расслабься.