Сквозь лед и пламя - Андрей Булычев Страница 137

Седьмого октября Александр Васильевич собрал военный совет. Генералы, приглашённые в просторную крестьянскую избу на окраине Кура, сидели у стен молча, глядя, как фельдмаршал энергично, несмотря на свой возраст, расхаживает по комнате.

— Господа, – произнёс он, окидывая взглядом лежавшую на столе карту. – Положение наше известно. Эрцгерцог Карл, вместо обещанного содействия, увёл свои войска к Рейну. Корпус генерала Римского-Корсакова разбит под Цюрихом и отошёл далеко на восток в Баварию. Австрийцы, обещая помощь, урезают провиант, обещая его в обмен на согласие продолжить войну.

Он помолчал, обводя взглядом притихших командиров. Розенберг, сидевший рядом с Егоровым, хмуро усмехнулся. Багратион сжал эфес сабли и еле слышно выругался.

— Многократные уведомления, – продолжал Суворов, и голос его зазвучал жёстко, – подтвердили одно: эрцгерцог во всём откажет, как то и прежде чинил. Посему, господа, теряем мы всякую надежду на содействие союзников.

Он выпрямился, положил руку на карту.

— Кроме предательства, ни на какую помощь от цесарцев нам нет надежды.

— Что ж, ваше высокопревосходительство, – подал голос Дерфельден, – одни, выходит, мы тут?

— Одни, – подтвердил Суворов. – А посему наступательную операцию повелеваю более не производить. Войскам нашим надлежит тоже отойти на правый берег Рейна, привести себя в порядок и ждать дальнейших повелений государя.

Он посмотрел на карту, провёл пальцем по извилистой линии, обозначающей горный хребет, который они только что пересекли.

— В Италию и Швейцарию, господа, мы пришли спасать союзников, – произнёс он негромко. – Теперь будем спасать своих. Своих людей и свою честь.

Он поднял голову.

— Готовьтесь, господа. Через день выходим на восток.

Армия, оставив Швейцарию, двинулась к Боденскому озеру, где присоединила к себе остатки корпуса Римского-Корсакова, а оттуда – в долину Верхнего Рейна, предполагая расположиться на зимних квартирах. Вскоре после того, как войска разместились в окрестностях Аугсбурга, пришло известие, которое облетело полки со скоростью ветра: император Павел I, восхищённый беспримерным переходом через Альпы, пожаловал Суворову высшее воинское звание – генералиссимуса всех российских войск. Случилось это 28 октября 1799 года. В указе, подписанном в Гатчине, говорилось: «Побеждая повсюду и во всю жизнь вашу врагов Отечества, недоставало вам одного рода славы – преодолеть и самую природу; но вы и над нею одержали ныне верх. Ныне награждаю вас по мере признательности моей и, ставя на высший степень чести и геройству предоставляемый, уверен, что возвожу на него первого полководца нашего и всех веков».

В России до этого было лишь три генералиссимуса: Алексей Семёнович Шеин, получивший это звание от Петра I в 1696 году, Александр Меншиков в 1727 году (удостоен чина при юном императоре Петре II, но вскоре лишен всех званий и сослан в Сибирь), и принц Антон Ульрих Брауншвейгский – в 1740-м (принц, отец императора-младенца Иоанна Антоновича. Чин был скорее политическим жестом; после переворота Елизаветы Петровны был его лишен). Но в отличие от них Суворов заслужил своё звание не положением при дворе, а боевыми подвигами.

Император, передавая рескрипт для вручения графу Ростопчину, произнёс: «Другому этой награды было бы много, Суворову мало: ему быть ангелом».