Первая кровь - Андрей Абрамов Страница 137

Натиск спал так же внезапно, как и начался. Площадь превратилась в огромное слушающее ухо.

— Дамы и господа! – повторил управитель мероприятия. – Представляю героев сегодняшнего дня! Запомните их гордые и бесстрашные лица! Вскоре они станут жалкими, а глаза будут просить о быстрой смерти!

Артур наконец-то разглядел говорящего. На невысоком помосте, сложив на аналое руки, стоял человек, чья личность была хорошо знакома. Де Бромосса! Этот уж оторвётся по полной. Состряпает из аутодафе театральное представление, слухи о котором ещё долго будут ходить по тавернам. Вспомнив, что сделал с Бенджамином генеральный инквизитор, черпий сжал кулаки.

В главные ворота медленно въехал паровой тягач, тащивший на прицепе обшитые железом повозки. Вместо окон – узкие смотровые щели, вместо удобных поручней – длинные шипы. Все условия, чтобы последние минуты жизни стали тягостнее.

Едва тягач доехал до места стоянки, публика истошно завопила. Черпий немного привстал, пытаясь рассмотреть подробности. А! Теперь понятно, в чём тут дело. В последних повозках, скорее всего, находился отступившийся клир, а вот в первой…

Артур обернулся. Епископ о чём-то переговаривался с Экбертом. Рядом оживлённо жестикулировал Максанс. Очевидно, пытаются донести до короля абсурдность происходящего. Ладно, это пока мало, чем поможет. Что там с повозками?

… первая повозка судя по свежим заклёпкам, изготовлена совсем недавно, а может, и вовсе переделана из железнодорожного вагона. По крайней мере, сильно походила на последний. Заказчик верно решил перестраховаться, раз наказал укрепить её как бронемашину: периметр обшит толстыми стальными листами и усилен балками.

Артур пристально вгляделся в смотровые щели. Внутри мелькнула тень. Мысленный взор возвысился и переместился вплотную к узким прорезям. Церковник вздрогнул. Исполинская сущность почувствовала его присутствие и обратила взор на незваного гостя. Спина в одночасье взмокла. По коже пробежал неприятный холодок. Взгляд. Он не принадлежит ни человеку, ни зверю. От него невозможно спрятаться. Он проникает в сознание и исследует изнутри. Так бывает, когда оппонент скрытно оценивает возможности противника.

Эби тоже что-то почувствовала. Спрыгнула с колен Артура и укрылась под сиденьем.

— Явите свету еретиков-отступников! – Де Бромосса повысил и без того дребезжащий голос.

Загремели замки. Тяжёлая дверь отъехала в сторону, открывая чрево передвижной узницы.

Один из конвоиров, высокий парень с револьвером на поясе и плетью в руке, дёрнул за ручку раскладной лестницы.

В проёме появился осуждённый отступник. Первое, что бросалось в глаза, это расплывшееся от побоев лицо. Вернее, его отсутствие. Вместо привычных очертаний – кроваво-чёрное пятно, окаймлённое слипшимися волосами. Из одежды только грязная повязка.

Несмотря на смертные грехи отступников, Артуру не доставляло удовольствия созерцать последствия работы Де Бромоссы. Грешники удостоены смерти, но не многодневных и жестоких истязательств. Порой инквизиция переступала все мыслимые грани, но это зачастую объяснялось божьей волей и нетерпимостью к ереси.

Следом вышли ещё трое обречённых. Последний еле держался на ногах и постоянно натыкался на впереди идущего.

Бывших клириков под конвоем отвели к «позорному столбу» и приковали толстыми цепями. Со стороны разгневанных горожан сразу же посыпались проклятия.