Жена главного советника. Клинок Мугунхва - Ирина Ардо Страница 139

Уверен, моя жена им не попалась. Эта умница залезет на дерево и будет ждать там, а может, и вовсе придумает, как положить весь отряд. Она именно такая: стойкая, смелая, напористая. Пусть и цветок, но его никто не сможет сломить.

Остановившись перед ущельем, я задержал дыхание, стараясь не думать о том, что Мён Су может быть там.

— Хочешь, я посмотрю? — верно понял моё состояние брат.

— Нет. Я сам, — если мой дикий цветок лежит на дне, я должен увидеть это первым.

Один взгляд вниз — и я погиб. Хрупкое тело лежало, распластавшись на одном из выступов слишком близко к краю бездны. Даже с такой высоты я видел неестественную бледность кожи.

— Подайте верёвки и одеяла, — мрачно велел Чжэ Сан крестьянам, оставшихся с нами.

Как под мороком я перевязывал себя и спускался, с каждым шагом приближаясь к своей смерти. Да, это была именно она. Мён Су мертва и виноват в этом лишь я один. Не нужно было её отпускать. Я мог обуздать свой гнев, запереть её и принять решение, когда все мы будем в безопасности, но прогнал.

Сел рядом и бережно поднял свою жену на руки. Изорванная в клочья одежда, ссадины на ладонях и красивом юном лице — всё это последствия моих решений. На её щеках были замёрзшие дорожки от слёз. Ей было больно, очень больно. Половина лица в крови.

Кто посмел прикоснуться к этому лицу?

Кто решил, что имеет право осквернить его своим поганым клинком?

Если бы не моя слепота, я бы не сжёг её карты и прочие атрибуты шаманки. Возможно, если бы она увидела, что ей грозит смертельная опасность, то не стала бы так рисковать.

Прижимая к себе бездыханное тело, я был готов взвыть раненым зверем. Боль, доселе неведомая, пронзила всё моё существо. Разве так бывает? Так, что ты сам готов броситься со скалы, потому что чья-то грудь больше не вздымается от размеренного дыхания, потому что больше некому смотреть на тебя с немым укором, потому что не услышишь чей-то смех.

Жизнь, как создание высшей сущности потеряла смысл.

— Открой глаза, — лихорадочно шептал я, ощупывая шею и лицо. — Мён Су, прошу тебя, умоляю, открой глаза.

Кто бы мне ответил.

— Ну же, — всё крепче сжимал её плечи, словно это могло как-то помочь. — Давай. Ты должна жить, мой дикий цветок. Должна жить!

Едва прикоснувшись к её губам, я почувствовал слабое дыхание. Настолько слабое, что это больше походило на наваждение. Судорожно надавил на её челюсти пальцами, чтобы раскрыть рот, прислонился щекой и ощутил лёгкое тепло снова.

Она дышит!

Она всё ещё дышит!

Болезненный смех вырвался из моей груди, сбрасывая с души тяжёлый камень. Поцеловав жену в висок, я махнул рукой, подзывая на помощь.

И снова всё, как в тумане — очнулся, только когда моя женщина лежала в моих руках уже наверху, закутанная в три шерстяных одеяла.

Глупцы из совета собирали золото и дорогие ткани, даже не подозревая, что самое настоящее и ценное сокровище находится у меня. И уж точно не знали, что я снесу голову любому, кто посмел попытаться его у меня отобрать.

— Кажется, кто-то заслужил прощение? — с доброй улыбкой спросил Чжэ Сан, подходя к лагерю.

— Королю не положено задавать глупые вопросы, — съехидничал больше от бессилия.

Вопрос был действительно глупый. Я простил бы ей всё, лишь бы она была жива и Чжэ Сан знал это, как никто другой, потому что сам прошёл через подобное.