Закон против леди - Юлия Арниева Страница 139

Мэри стояла на другой стороне улицы, в тени между двумя домами. Она смотрела на меня, и на её лице застыл настоящий, животный страх, тот, что заставляет кроликов замирать перед лисой.

Собственный страх я загнала куда-то глубоко, в самый дальний угол сознания, и заперла там на все замки. Потом можно будет трястись. Потом можно будет рыдать в подушку и благодарить всех богов, что осталась жива. Сейчас работать. Я одёрнула сюртук, поправила шляпу и двинулась к воротам.

У входа стояли двое. Первое, что бросалось в глаза — размеры. Оба были здоровенные, широкоплечие, с руками как окорока и шеями, которые плавно переходили в плечи, минуя такую ненужную деталь, как подбородок. Лица красные, обветренные, с маленькими глазками, глубоко утопленными в складках жира.

Один жевал табак. Челюсть его двигалась медленно, размеренно, как у коровы, пережёвывающей жвачку. Время от времени он сплёвывал длинной бурой струёй, которая шлёпалась на булыжники с мокрым, омерзительным звуком.

Второй ковырял в зубах щепкой. Его мутные и равнодушные глаза, скользнули по мне, как по пустому месту, и вернулись к созерцанию улицы.

Два цепных пса. Выращенных не для того, чтобы думать, а для того, чтобы кусать по команде.

Я подошла ближе. Остановилась в трёх шагах, достаточно близко, чтобы меня услышали, достаточно далеко, чтобы успеть отскочить.

— Добрый день, — сказала я, стараясь растягивать гласные на немецкий манер. — Мне нужно видеть мистера Блэквуда. У меня к нему дело. Важное дело, да.

Табачник медленно повернул голову. Взгляд его, тяжёлый и липкий, пополз по мне сверху вниз.

— Чего? — буркнул он, не переставая жевать.

— Мистер Блэквуд, — повторила я. — Мне нужно с ним говорить. У меня предложение. Сер гут… очень выгодное предложение.

Они переглянулись.

— Слышь, Берт, — сказал второй. — Этот говорит, у него предложение. Выгодное.

— Ага. Слышу.

— И чего делать будем?

— А чего тут делать. — Берт сплюнул. — Проваливать ему надо. Вот чего.

Он повернулся ко мне.

— Слышал, немец? Мистер Блэквуд с оборванцами не разговаривает. Проваливай, пока цел.

— Это важно, — сказала я. — Sehr wichtig. Очень важно. Если вы просто передадите ему…

— Ты глухой? Или тупой? Сказано проваливай.

Рука его, похожая на волосатую лопату, потянулась к моему плечу. Я отступила. Быстро, инстинктивно, как отступают от оскаленной собаки.

— Хорошо, — сказала я, поднимая руки. — Хорошо, я ухожу.

Развернулась и пошла прочь. Не быстро, не медленно, так, как уходит человек, который знает, что вернётся. За спиной раздался грубый смех.

— Пошёл вон, иностранец! Нечего тут шляться!

Я остановилась у стены соседнего дома, привалилась спиной к тёплому кирпичу. Сердце колотилось где-то в горле. Руки мелко дрожали, и я сунула их в карманы, чтобы унять дрожь.

Так просто сюда не войти. Нужен другой путь. Другая дверь. Другой ключ. Я огляделась, прищурившись от бьющего в глаза солнца.

Ворота «Королевского Орла» были широко распахнуты настежь, чтобы пропустить гружёную телегу. Внутри кипела работа: рабочие катили бочки, гремели цепи подъёмника, кто-то кричал, кто-то ругался, откуда-то доносился визг пилы и грохот молотков. Двор был огромен, целая площадь, вымощенная булыжником, с лужами грязной воды в выбоинах.

И там, у дальнего крыла главного здания, стояла карета.