Гроза пустошей - Жанна Пояркова Страница 14

Кто-то давным-давно выбил их изображения в скалах, и они уже сотни или даже тысячи лет служили указателями тем, кто заблудился на плато. Эти божества словно приглядывали за Балхом и навевали спокойствие. Городок искрился у их ног разноцветным роем. Я бы, конечно, расслабляться в Балхе не стал – хоть торговцы и стараются поддерживать порядок, город полон отвязных типов. Все караванщики таскают с собой охрану из мутантов вроде Хайки и отъявленных головорезов, так что концентрация интересных личностей здесь изрядно повышена.

В Новой Сативе говорили, что мутанты рождаются из-за близости к зоне искажений, где привычные законы физики не действуют. Якобы искажения непредсказуемо влияют на плод, пускают свои ростки в эмбрионе – и родившийся после этого человек перестает вести себя, как надлежит. Он будто прорывается за границу, которую никто так толком и не изучил, – и искажения начинают протекать, позволяя человеку творить черт-те что.

Так это или нет, точно сказать нельзя. Когда мутанты поняли, что бункерные вояки из Новой Сативы посылают за ними отряды, чтобы препроводить в лаборатории для исследований, они стали полностью избегать любых крупных поселений старого мира и почти прекратили покидать пустоши. А поймать мутанта, когда он этого не хочет, – задачка не из тех, что решают, щелкнув пальцами. Например, умея читать мысли и не слишком это афишируя, можно скрываться всю жизнь. Хайки, например, скрываться не умела, но и поймать ее, не прожарившись с корочкой, затруднительно.

Мне дикость и буйные противоречия пустошей нравились гораздо больше, чем города «материка». Балх же – нечто среднее между ними обоими. Кипучий, диковинный, полный самых странных людей и еще более невообразимых животных, а также гиперактивных исследователей, пытающихся отправиться в зону искажений, чтобы никогда больше оттуда не вернуться. В основном, это торговый перевалочный пункт, где все встречаются со всеми. Перекрестье, шелковый путь. Тут собираются крайне необычные персонажи, а мое любимое занятие – нанимать таких, сталкивать их между собой и смотреть, что получится.

Отдельный бизнес в Балхе – попытка поймать живой город и переправка туда. Звучит как чистая разводка, и я об этом знал только по чужим рассказам, поэтому сильно завираться не стану. После того, как искажения разломали и перемешали мир, на границе между приемлемым и невероятным появились города, которые постоянно меняли конфигурацию и телепортировались по пустошам. Со стороны они могли показаться обыкновенным поселением, но запросто исчезали и меняли не только позицию, но и жителей, и архитектуру. Иногда они стояли на месте пару часов, иногда – недели. Живые города пребывали в движении, в них ничего не оставалось постоянным.

Яйцеголовые из Новой Сативы выяснили, что города можно стабилизировать с помощью поэзии определенного ритма, так что если у какого-нибудь виршеплета получалось выдерживать нужный ритм, город успокаивался, и в нем можно было поселиться, наслаждаясь благами былых времен. Но я не слишком верил в эту чушь – по-моему, барыги просто продавали глупцам манящие выдумки. Войдешь туда – и до свиданья. Будто мы не знаем, на что способны искажения.

Я не раз видел, как люди поразительно глупели, когда считали, что исполнение их мечты близко. В этот момент они прекращают воспринимать реальность критически, их можно брать голыми руками, и мне даже трудно винить тех, кто пользуется такой доверчивостью. Хайки, например, перед лицом исполнения своей мечты о монашеском самоконтроле прожужжала нам с Джеком все уши, периодически выпуская из рук руль. Но даже она не верила в заклинателей поэзией и странствующие города прошлого.