Windows. Окна Большого города - Марина Белкина Страница 14

Платон все не появлялся, и Ева явственно поняла: он с брюнеткой. Раз «было», вполне могло быть и еще. Когда послышались его шаги на крыльце, Ева щелкнула замком – заперла дверь номера.

— Ева, открой! – ломился Платон. – Я знаю, что ты там!

Героиня фильма «Солярис» кричала диким голосом, рвалась к герою сквозь дверь космического корабля.

— Ева! – Платон бил в дверь ногами.

Героиня «Соляриса» крушила дверь. Холодный металл раздирал на куски ее прекрасное тело, и героиня погибала.

Ева все-таки открыла. Они выясняли отношения, потом бегали друг от друга по тропе здоровья, мимо контактного зоопарка. Из окошка пристройки выглядывала коза и смотрела своими инопланетными глазами с квадратными зрачками.

В конце концов, все как-то уладилось, но позвонила жена Платона. Он говорил, что с друзьями на даче, голосом, каким разговаривают с ребенком. Этот его тон особенно задел Еву, и ссора вышла на новый виток. Когда они снова помирились, обессиленная Ева опустилась к Платону на колени. Они сплелись, как две части головоломки, которые в один миг становятся единым целым. Как будто Платон был ее рукой или ногой. Их губы сомкнулись, и Ева почувствовала себя непоправимо беспробудно счастливой, словно глотнула горячего глинтвейна, зайдя с мороза.

— Как тебе Тарковский? – спросил Платон.

— Жизненно, – кивнула Ева.

Платон погладил ее по волосам и сказал с нежностью:

— Если уйдешь от меня, я тебе голову оторву.

Они занимались любовью всю ночь. А утром позвонила мама, и Ева вдохновенно врала о том, как прошла встреча с подругами, – расставляла вазочки в затопленной квартире.

Когда она вылезла из бассейна и накинула на плечи махровое полотенце, к ней подошел инструктор группы по синхронному плаванию. Ева смотрела, как он приближался, освещенный лучами утреннего солнца, сложенный, как древнеримский бог, с ежиком коротко остриженных волос и полуулыбкой на открытом лице, и подумала: вот он, прекрасный принц, который спасет меня от чар Платона. А почему нет? Жизнь – удивительная штука. И почему бы этой самой жизни не одарить Еву, просто потому что она стоит тут вся такая в красном купальнике и ждет от нее чуда?

— Вашей маме зять не нужен? – спросил инструктор и заржал как конь.

Она смерила инструктора презрительным взглядом, мысленно наказывая за свои обманутые ожидания.

— Так никто не говорит уже лет сто.

Он склонил голову и отчаянно стукнул себя несколько раз по уху, пытаясь выбить оттуда затекшую воду.

— Ты же Ева, да? А я Андрей. Часто тут тебя вижу. Живешь поблизости?

Ева потянулась к шезлонгу за ключом от кабинки, собираясь уходить, и подняла указательный палец вверх.

— Прямо в этом доме.

— Фитнес в своем доме, вот это ништяк! – он кашлянул. – Не хочешь погулять вечером? В парке есть веревочный городок, могли бы полазить.

Ева представила, как Андрей идет по натянутой между деревьев веревочной лесенке в своих трусах с павлинами в окружении группы по синхронному плаванию – трепещущих телесами дам в одинаковых шапочках, и закусила губу, чтобы не расхохотаться. Это было ее проклятье – смех не к месту. В разговоре с начальником, в театре и даже во время секса. Так было однажды, когда она намазалась антицеллюлитным кремом, и Платон вдруг в самый разгар событий начал нервно чесаться, а Ева прыснула от смеха. Словно крылья сотни светящихся бабочек начинали трепетать, и она ничего не могла с собой поделать.