Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 140

Сентябрь: модем визжал, свет мигнул, скачок напряжения, искра.Синий прямоугольник, буквы с дырами вместо Н: инициализация, субъект, загрузка,ожидание.

Начало.Тот подвал пах типографской краской и озоном.Этот — сыростью и плесенью.Разные подвалы, одна глубина.Семнадцать ступенек.

Тело. Истощение на пределе.Руки дрожали не от адреналина — от голода.Последний раз ел вчера: хлеб и сосиска из ларька, за которыми выходил в шесть утра.Деньги: один телефонный жетон в кармане. Пять двадцаток из подкладки ушли за этиодиннадцать дней: еда, ночёвки, плохой курс. Последнюю долларовую двадцатку из-подстельки он разменял на третий день: модем, хлеб, сосиска, плохой курс.Жетон остался старый, ноябрьский. Один. Не потраченный.Утром ушла последняя рублёвая мелочь.Лицо — он видел его вчера в зеркале общего туалета наверху и не узнал: скулы, впадины,глаза красные, щетина — не борода, просто давно не брился.Тело, из которого вытащили всё, что можно вытащить, и оставили каркас.

На столе модем. Не его прежний, тот остался в типографии, вместе с ротапринтом, иФидо-узлом, и стопкой дискет, и кружкой с трещиной, в которой был растворимый кофе, ивсем, что составляло Антоновскую жизнь до сентября.Этот — дешёвый, найденный на развале у Савёловского за сорок рублей, с царапинойна корпусе и без документации.В типографию возвращаться не пришлось. За эти одиннадцать дней Антон понял простую вещь:обычные промпты приходили и без модема — Агент уже сидел в нервной системе. Но полныйсброс был не обычным промптом. Для его завершения нужен был физический загрузочный канал.Рабочая линия. Не типографская. Любая.Антон подключил его к телефонной линии в первый день — привычно, как подключают в тысячныйраз: провод, розетка, команда с клавиатуры, ответ на чёрном экране.Через этот модем у канала появился внешний конец — тонкий, нестабильный, на граниобрыва. Зелёный диод мигал: провод жив.Красный — тёмный: данных нет.Пока.

Рядом с модемом телефонный аппарат.Дисковый, чёрный, советский.Антон нашёл его здесь, в подвале, на полке, забытый жильцами или сантехниками.Трубка тяжёлая, пластик пожелтевший.Гудок есть. Линия живая.Последняя живая линия.

Тишина в голове. Агент молчал третий час.Телеграфный режим.Последнее сообщение утром:

Ресурс критический

Два слова.С утра ни одного слова больше.Синий прямоугольник в углу зрения — тусклый, почти невидимый.Как индикатор ожидания на мониторе, который вот-вот выключится.

Телевизор бубнил у стены.Предновогодняя программа гудела голосами и музыкой. Антон слушал это как белый шум — невникая, не различая, только как доказательство того, что мир за стенами подвалапродолжает существовать.Тридцать первое декабря.Последний день девяностых.Где-то наверху — квартиры, люди, столы, мандарины, салат Оливье в тазу, дети, которыеждут подарков, взрослые, которые режут колбасу кубиками и ставят шампанское в холодильник.Нормальная жизнь. Ещё полдня — и куранты, и пробка от шампанского в потолок, ибенгальские огни, и фейерверки с балконов.А Антон — в подвале.С модемом. С последним жетоном в кармане и решением, которое он принял одиннадцать днейназад и к которому шёл всё это время.

Антон ждал. Привычка: тело научилось ждать за три месяца.Ждать промпт, ждать рассвет, ждать момент, когда можно выйти из подъезда.Тело ждало. Голова — нет.Голова была ясной. Страх ушёл, может вчера, может позавчера, в один незамеченныймомент. Просто: был и перестал.Осталась ясность. Холодная, спокойная, как экран файлового менеджера после перезагрузки.Курсор мигает. Система ждёт команду.Только теперь — команду Антона.Не чужую.