Незримая схватка - Эльхан Аскеров Страница 140

— Почти правильно, – кивнул Егор. – Он хотел, чтобы сменилось поколение, которое выросло в рабстве. Рабы, ушедшие из Египта, просто не знали, что со своей свободой делать. Так и тут. Дай крестьянам свободу, и они не будут знать, что делать и как жить дальше. Ведь они иной жизни просто не знают.

— Понимаю, – задумчиво кивнул Игнат Иванович. – Но ты ещё и про помещиков сказывал. А с ними что не так?

— Да всё не так. Сейчас землёй владеет помещик, а крестьяне имеют наделы для собственного кормления, которые им помещик и выделяет. А получат крестьяне свободу, и что тогда?

— И что же? – не понял дядя.

— Земля останется у владельцев, а крестьяне, став вольными, будут вынуждены просто уйти.

— Куда? – растерялся Игнат Иванович.

— Куда глаза глядят, – развёл Егор руками. – Своей-то земли для кормления у них нет. Вот и получается, что, даже став вольными, крестьяне всё одно вынуждены будут работать на помещика, просто чтобы с голоду не умереть или в чистом поле, от холода. А прикажи император помещикам свою землю крестьянам отдавать, так и до гражданской войны не далеко. И помещики, как люди грамотные, это первыми поняли. Отсюда и все заговоры против императора.

— А сам бы ты как сделал? – помолчав, вдруг спросил дядя.

— Я?! – от удивления Егор на минуту завис. – Я о таком и не думал, признаться, – проворчал он, почёсывая в затылке.

— Вот и подумай, – припечатал Игнат Иванович. – Я теперь в баню, с дороги, а ты посиди, чаю вон попей, и подумай.

— Зачем? – растерянно уточнил Егор.

— А затем, что парень ты умный, и думать умеешь не так, как иные. Так что думай, Егорка. Думай, – повторил дядя, тяжело поднимаясь.

— Да вы, дядюшка, не иначе решили меня советником к самому императору пристроить, – взяв себя в руки, тихо рассмеялся парень. – Да только напрасно это. Не станет он меня слушать.

— С чего так решил? – моментально подобрался Игнат Иванович.

— Мысль эту он, похоже, давно имеет, так что будет так, как он сам решит, – пожал парень плечами.

— Ладно, – помолчав, протянул Игнат Иванович. – Тогда подумай и мне расскажи.

— Смысла нет, – отмахнулся Егор. – Давайте лучше я пока бумаги ваши переведу. Всё пользы больше будет.

— Завтра займёмся, – отмахнулся Игнат Иванович. – Устал я что-то, – вздохнул он, выходя из столовой.

— Немудрено. В том болоте с крокодилами столько лет бултыхаться, и не так устанешь. Ещё и нападение это, – тихо проворчал Егор ему вслед. – Так просто это дело оставлять нельзя, – добавил он, поднимаясь.

Пройдя на людскую половину, парень постучал в дверь каморки, которую занимал Михалыч, и, услышав ответ, вошёл. Казак, сидя у стола, старательно правил оселком лезвие шашки, что-то тихо мурлыча в усы. Присев рядом, Егор негромко поведал ему о нападении и, вздохнув, тихо попросил:

— Поговори, дядька, с братами. Пусть четверо с дядюшкой поездят. Охраной. Сам знаешь, иного родича у меня и нет вовсе. Я даже сыновей его не знаю. Они ж на другом конце империи службу несут.

— Охраной, говоришь, – задумчиво повторил казак. – Добре, Егорка. В вечор с казаками побаю. А там поглядим, как оно будет, – кивнул он.

— Очень надо, дядька. До зарезу, – чуть надавил Егор и, поднявшись, отправился обратно.

Дождавшись дядю после бани, он усадил его за стол и, решительно отказываясь говорить о делах, принялся рассказывать о том, что произошло за это время с ним самим. Внимательно слушая парня, Игнат Иванович только хмыкал и удивлённо качал головой. А услышав, что парня отвергла девушка, возмущённо фыркнул, словно застоявшийся конь. Потом, чуть подумав, он отодвинул от себя пустую тарелку и, сложив руки на груди, решительно заявил: