Закон против леди - Юлия Арниева Страница 142

— Ja, ja, конечно. Verstehe. Понимаю. — Я кивнула, изображая уважение к его скрытности. — Но я могу… — пощёлкала пальцами, будто подбирая слово, — прикинуть. Оценить. Schätzen, ja? Ваша пивоварня производит, я думаю, тысяч двадцать бочек портера в год. Может, двадцать пять. Может, больше — вы большой. — Я обвела рукой кабинет, показывая на графики. — Sehr groß. Очень большой.

Блэквуд молчал, но я видела, он слушает. Внимательно слушает.

— На каждую бочку нужно… — я загнула пальцы, делая вид, что считаю, — примерно три бушеля коричневого солода. Это получается шестьдесят тысяч бушелей. Может, семьдесят. По нынешним ценам… — я наморщила лоб, изображая человека, который переводит в уме с одной валюты на другую, — около пяти тысяч фунтов в год. Только на один сорт солода. Nur Malz. Только солод.

Лицо его оставалось каменным, но я заметила, что глаза чуть сузились. Цифры попали близко. Может, даже в точку.

— Плюс патока, — продолжала я, загибая ещё один палец. — Вы добавляете патоку для цвета, ja? Все добавляют. Плюс… — ещё палец, — потери на браке. Когда оттенок не тот, когда партия отличается от предыдущей. Плюс… — я понизила голос, подавшись чуть вперёд, — плюс рекламации. Как это по-английски… жалобы? Когда торговцы возвращают бочки, потому что пиво не такое, как было в прошлый раз. Сколько это всё вместе стоит, мистер Блэквуд? Семь тысяч в год? Acht tausend? Восемь?

— К чему ты ведёшь? — Голос его был ровным, но я уловила в нём нотку нетерпения. Хороший знак. Значит, зацепило.

— Я могу… — я выдержала паузу, глядя ему прямо в глаза, — сократить эти расходы вдвое.

Я показала два пальца, чтобы он точно понял.

— Вдвое. Die Hälfte. Четыре тысячи фунтов экономии. Каждый год. Jedes Jahr. В ваш карман.

Тишина повисла в кабинете. Я слышала, как где-то за стенами грохочут бочки и кричат рабочие. Здесь же не было ни звука, только тиканье часов на каминной полке.

— Как? — спросил он наконец.

Я достала из-за пазухи мешочек с чёрным порошком. Положила на стол точно посередине, на равном расстоянии от него и от меня. Чёрный холщовый мешочек на тёмном полированном дереве.

— Вот это. — Я указала на мешочек. — Заменяет коричневый солод. Заменяет патоку. Заменяет всё остальное, чем вы пытаетесь… — я пошевелила пальцами, изображая поиск слова, — добиться цвета. Wie sagt man… получить нужный оттенок. Горстка этого порошка на бочку и у вас идеальный портер. Цвет, вкус, плотность — alles. Всё, что нужно. И каждый раз одинаково. Jedes Mal gleich.

Блэквуд протянул руку, взял мешочек, развязал тесёмку и заглянул внутрь. Понюхал, резко втянув воздух узкими ноздрями.

— Что это?

— Пока не заплатите… — я позволила себе лёгкую улыбку, — это просто чёрный порошок. Schwarzes Pulver. После оплаты — это ваш билет к… — я сделала вид, что считаю в уме, шевеля губами, — двадцати тысячам фунтов дополнительной прибыли. За пять лет.

— Сколько ты хочешь?

— Zweitausend. — Я выдержала его взгляд. — Две тысячи гиней.

Он не вздрогнул. Не поперхнулся. Не выпучил глаза, как Таббс. Только смотрел на меня немигающим взглядом хищника, который оценивает добычу. Или другого хищника.

— Много.

— Мало, — возразила я тут же. — За пять лет это принесёт вам в десять раз больше. Zehnmal mehr. Это как… — я пощёлкала пальцами, — как вложение. Инвестиция, ja? Sie zahlen einmal… вы платите один раз и получаете… как это по-английски… — я наморщила лоб, — дивиденды. Profit. Каждый год. Много лет.