Принцесса с сюрпризом - это я! - Наталья Овчар Страница 144

— Я считаю, что вы сделали большую ошибку, позволив грубо и без предупреждения вторгнуться в сознание нашей гостьи. Это совсем другая раса. Мы знаем о них много, но только с внешней стороны: межгосударственную обстановку, обычаи, устройство общества. Однако особенности тела, а тем более сознания — глубоко не изучались. Ты могла ей навредить, Миве́дия, — произнёс Русколь, который присоединился к семье, пока я валялась в отключке.

— Мальчик мой, — послышался голос явно той старушенции, — эта твоя гостья — тайна за опечатанной сильной магией дверью. Я вскрыла её защиту, но узнала совсем немного. Её сознание предусмотрительно отключилось, не позволив покопаться в памяти образов, оставив мне напоследок лишь слово на незнакомом языке.

— И какое это слово? — послышался новый голос, мужской, принадлежавший, по всей вероятности, венценосному папаше Русколя.

— Это прозвучало примерно так: «твайуш».

— Твайуш? Действительно, я такого слова в языке олиев и всеобщем у ресов не припоминаю. Но у ресов, кроме единого, есть очень много межплеменных наречий, — послышался женский голос, мягкий и мелодичный.

— Откуда грасии Эрсолизии знать наречие ресов?

В голосе Русколя слышался явный скептицизм.

— Разрешите уточнить? — вставил свои пять копеек Садис и, получив согласие, продолжил: — По данным нашей разведки, примерно до двенадцати лет о девочке заботилась старая рабыня из ресов, которая воспитывала ещё мать Эльсины.

Всю подноготную узнали, черти! Нет, не всю. Язык-то мой родной — русский. Думаю я на нём, а не по-олийский. Это большой плюс. Даже если они доберутся до образов, то мысли им не прочитать, но всё равно влипли мы с братом по полной программе. Бериса выпотрошить им не составит труда. Хотя… Ну узнают они о нескольких моих скелетиках в шкафу — плевать. И как теперь себя с ними вести? Оскорбиться и потребовать сатисфакции? С кем? С бабулькой — божьим одуванчиком? Смешно. С Русколем или его папашей? Если подумать, то старая открывалка не по своей инициативе меня ковырнула. Нет, это глупо. Пойти ва-банк? Врезать им правдой-маткой по черепушкам, заодно все вопросы сразу отпадут, да и братику пора бы открыться, а то всё время чувствовала себя последней сволочью по отношению к нему. Полюбила паршивца. Как душу родную. Он по-настоящему мне братом стал. Что ж, а не пора бы очнуться, что ли, прервав их задумчивое молчание после инфы, которую подкинул Садис?

Я пошевелилась и открыла глаза, поймав взгляды, устремлённые в мою сторону. Берис сидел в одном из кресел, а рядом стоял Садис, недвусмысленно положив ладонь на его плечо.

— Эльсина, как ты себя чувствуешь? — спросил Русколь, лишь только я посмотрела на него.

— Вашими молитвами, великий подмастерье, — произнесла, осторожно меняя положение «лёжа» на положение «сидя».

«Не дождётесь!» — именно так очень хотелось ответить, но смысл данной фразы абориген, боюсь, не вкурил бы, а лишние расспросы мне ни к чему. Зато от голоса моего повеяло полярной стужей, а из взгляда убрала последние капли приязни. Ага. Впечатлились. Растопила лёд и посмотрела на брата.

— Я в порядке. Не волнуйся, — улыбнулась и слегка кивнула, а затем снова обратилась к Русколю, возвращая надменность физиономии. — Надеюсь, вы объясните мне причину столь «радушного» приёма?