Игла из серебра - Яна Лехчина Страница 144

Эх, Залват… Конечно, он расстроился. Обиделся даже, но Лазар принялся убеждать, что навсегда останется его другом и должником и этого не изменят ни сутана, ни жизнь в кельях. Лазар говорил, что спасёт столько чародеев, сколько никогда бы не спас в Шамболе, – но конечно, дело было не только в чародеях.

Не мог он иначе. Вот и всё.

Его грела мысль, что он останется в этом монастыре, расположенном в сердце Хал-Азара неподалёку от священного города Кел-Гразиф. Лазар уже знал, что здесь были библиотека, лекарский уголок и древняя крипта, и мысленно усмехался: что ещё нужно, чтобы почувствовать себя как дома?.. А в разговорах с настоятелем Лазар был убедителен и послушен. Когда брат Раймонд спросил, есть ли ему в чём каяться, Лазар ответил, как от него ожидали.

«Я принимал помощь от тех, кто был пропитан скверной колдовства. – И припадал губами к холодной рыцарской перчатке, которую держал настоятель. – Я носил их одежду. –Снова припадал. – Я ел их хлеб. –И снова: так, что на губах оставался железный привкус, будто его опять били. – Я по собственной воле стал жертвой их колдовства, желая обрести потерянную руку». Но потом добавил, что принял от чародеев руку, чтобы с её помощью исполнять замысел Дланей, ибо если Длани сотворили человека о четырёх конечностях, грех ли возвратиться к изначальному образу? «Я вытащил брата-башильера из рабства, – думал Лазар. – Вы не сможете меня прогнать».

Не смогли. А ночь в крипте – ну разве это наказание?..

Эйлуд рядом поёжился.

— Слушай, – позвал он снова. – А правда, что в твоих краях мертвецы часто встают из могил?

Лазар кивнул. Случается, мол.

— А правда, – продолжал Эйлуд, следя, как зачарованный, за пламенем фонаря, – что у вас есть колдуны такой силы, что могли бы поднять всех мертвецов в этой крипте?

«Да, – ответил Лазар мысленно. – Я такой колдун». Тут же устыдился своего бахвальства: поглядите-ка!.. Крипта небольшая, но Лазар столько лет без упражнений в сильных чарах. Давно ничего тяжелее учебной страницы не поднимал, а всё туда же, поднимать умертвий. Вслух же протянул:

— Наверное…

Они помолчали. Эйлуд поправил фонарь и хмуро посмотрел на прикрытые решётками ниши.

— Надеюсь, до утра масла хватит.

Лазар миролюбиво заметил:

— Должно.

Впрочем, на долгое молчание самого Эйлуда не хватило.

— Расскажи что-нибудь, – попросил он. – Что-нибудь про мертвецов из твоей варварской страны.

— А что, – усмехнулся Лазар, – молиться ты уже передумал?

Эйлуд скривился и этим очень напомнил себя прежнего. Лазар не удержался и поддел ещё:

— Твоё поведение не слишком благочестиво, добрый брат. По-твоему, мои рассказы не оскорбят мёртвых монахов?

— Не думаю, что это большой грех, – проворчал Эйлуд. – Особенно, если нас не услышат монахи живые.

Лазар рассмеялся, и это вышло так громко, что Эйлуд ткнул его локтем в бок.

— Перестань! – возмутился он. Но было видно, что перебрёхиваться с Лазаром ему приятнее, чем сидеть в тишине.

— Прости, прости. – Лазар хитро сощурился. – Я буду осторожнее. Если ты боишься мертвецов, я уважаю это.

Эйлуд фыркнул и приосанился.

— Глупости, – обронил он. – Я не боюсь.

Лазар сдержался, чтобы не прыснуть снова, и удивился, как приятно и легко стало у него на душе – точно правда шутил с другом, а не с человеком, когда-то пытавшимся натравить на него хургитанских дознавателей. Он глянул на стену, на которой, слегка подрагивая, лежали тени, и почему-то вспомнил, как жил в подземельях Нимхе – и как смотрел на тени, пляшущие на других камнях. Казалось, с этого времени прошла целая жизнь, а на самом деле… Сколько лет? Семь? Восемь?