Гибнущий мир - Карина Крылова,Александр Ситнов Страница 145

Не привыкшие к подобного рода выступлениям, жители Среднего города проявили редкое для них воодушевление: развесили украшения в виде солнца перед домами как дань Светилу, разожгли благовония на удачу, молясь Фэйруну о счастливом исходе и возвращении каравана домой. К вечеру, изрядно напившись, гуляки принялись горланить народные песни, и мрачное настроение, царившее в городе еще днем, постепенно менялось, словно разбавленное льющимся рекой вином.

Часть жителей посчитала пожар плохим знамением и, закрывшись в своих домах, никакого участия в гуляньях не принимала, и лишь немногие из них сочли нужным зажечь благовония перед ужином.

Воодушевления не прибавляла и разнесшаяся так же стремительно, как и пожар, новость о том, что Алиеонору Кондеграс назначили главой Чертогов. Помимо возраста Кондеграс горожан смущало, что она была женщиной, из-за чего назначение уже считали абсурдным. Айрин, хоть и испытывала по отношению к Алиеоноре противоречивые чувства, все же была рада ее назначению.

Чего нельзя сказать о переволновавшихся торговцах. Они беспокойно толпились у черной башни в ожидании аудиенции у нового магистра, но всем было решительно отказано. Алиеонора объявила конклав[4]. Не только торговцы, но и благородные после этого заволновались еще больше: они не знали, что делать, если у них не будет возможности обратиться к инженерам, ученым и магам за помощью.

Самым большим ударом для всех в Аталейне стала преторианская гвардия лорда, выстроившаяся в стройный ряд на площади. Она взяла черную башню в оцепление, тем самым поддержав решение Алиеоноры. С того момента входы и выходы Чертогов запечатали, полностью изолировав обитателей башни. Лорд открыто заявил о своем покровительстве, и вскоре шепотки о лучшей кандидатуре на должность магистра прекратились.

Несмотря на все, что разом свалилось на город, настроение жителей благодаря бесплатной выпивке, предоставленной гильдией, заметно улучшилось. Айрин вместе со всеми поддалась радости, и от испытанного чувства единения с народом ее бросало в дрожь предвкушения. Но стоило оставить безопасные улицы и двинуться в путь, как воодушевление немного поутихло, сменившись подавленностью.

Айрин ощущала легкое смятение, вспоминая, что поводом отправиться в путь были не до конца расшифрованные записи, чей-то дневник и ее странные сны. Она постаралась как можно четче, до мельчайших деталей, изобразить зал, который видела во сне, – без особых надежд, что это хоть как-то поможет. Но Алиеонора нашла угольный рисунок удовлетворительным и прикрепила его к увесистой папке своих исследований.

Слухи о Море Крови в народе ходили разные, но все неизменно сходились в одном: те, кто оттуда возвращался, становились очень богатыми. Оттуда привозили золото, артефакты, старинные свитки с тайнами древней цивилизации – одним словом, вещи, способные в одночасье изменить чью-то судьбу.

Однако в этот раз больше всего горожане радовались не самим богатствам, которые приумножат казну Аталейна, а тому, что за ними отправили всеобщего любимца – лаэта Фэнриса Альтего, – отдав ему, а не какому-нибудь солдафону или работнику гильдии благородных кровей, место командира.

Айрин не раз и не два слышала, как люди, убежденные в успехе кампании, обсуждали грядущее улучшение города, пьяно размахивая кружками с пивом. Погруженные в мечты о прекрасной жизни, они, не обращая внимания на пепелище, с радостными пожеланиями и криками провожали караван. Молодые незамужние девушки, краснея, отдавали солдатам расшитые вручную платки – это считалось пожеланием удачи и обещанием ждать возвращения.