Сколько волка ни корми - Карина Володина Страница 146

— Как-то не заходил у нас разговор об этом, – негромко Нерев отвечает – единственный, кто не смеётся. – Не от коров мы молоко получаем, Вран. То есть… не совсем от коров. Сколько тебе нужно, Бушуй? Крынки хватит?

— Да хоть ведро наполни, главное – не отхожее, – фыркает Бушуй – и опять повторяет: – Корова, говорит, где… Ну чудак, ну выдумщик, ну послали мне предки говногрёба…

«Говногрёб». Да, так Врана ещё не называли.

Кивает Нерев коротко, с земли горшок глиняный подхватывает, в котором воду обычно для стариков носят, к двери подходит – и в косяк дверной нож втыкает, горшок под него подставляя.

И начинает в горшок прямо из-под ножа бель какая-то струиться. И чувствует Вран запах знакомый, тот, что уж много месяцев он не чувствовал: и впрямь молоко.

— О, а лицо, лицо-то как вытянулось, – не умолкает Бушуй. – Да, не коровки это ваши, тут не надо за сиськи звериные хвататься, тут…

— Кто о чём, а он о своём любимом, – прерывает Бушуя насмешливо Лада – одна из немногих заступниц извечных врановских. – К женской груди на старости лет не подступиться, так ты о вымени коровьем теперь мечтаешь? Возьмите-ка лохмотья его слежавшиеся, волчата, да мою одежду прихватите, и потрите всё это ещё раз хорошенько в ручье быстротечном да воздухом весенним подышите. Идите, идите, отпускаю я вас – незачем вам в день такой славный со стариками тухнуть. И братцев других к нам позовите, Зоранку и Горанку. Где их там лесавки носят? С вечера вчерашнего я их не видела, даже спать на место своё не явились!

— Куда это ты их отпускаешь? Никуда я их не…

— Ты – нет, я – да. И это ты ещё других глухими кликаешь? Давайте, давайте, на других он желчью своей побрызжет – а ты лучше молока в рот набери, коли так жажда тебя замучила, и помалкивай, а то подавишься.

Это Врану дважды повторять не нужно. Быстро он охапку одежды из рук Лады берёт, так же быстро и тряпки бушуевские с земли подбирает – и выдёргивает Нерев из косяка нож свой, и торопливо Бушую в руки крынку, доверху молоком наполненную, суёт, и вот уже дверь они распахивают и по ступеням земляным наверх бегут, хоть и орёт им вслед что-то Бушуй возмущённо. Увы – другим заданием их Лада благословила, не могут же они целый день бушуевским прихотям только потакать?

— Ну и мудень, – выдыхает Вран, убедившись, что Верен, последним выходивший, дверь плотно закрыл.

Слышит, впрочем, наверняка Бушуй всё через оконце – но не тревожит Врана негодование возможное душ его престарелых.

— Да ладно тебе, он же… – начинает Верен.

— Мудень, – непреклонно Вран повторяет, полной грудью наконец вздыхая – и в сторону леса спеша. – Давайте, давайте, не мешкайте. Ещё следом выскочит.

Хотел бы Вран сам немного задержаться, сам дух перевести полноценно, с наслаждением – но знает он Бушуя слишком хорошо, чтобы желаниям этим поддаваться.

Нет никого снаружи почти, только волчата совсем маленькие под пристальными взглядами материнскими вдалеке по кочкам прыгают; ушли большинство волков взрослых сегодня на охоту. Может, и Горана с Зораном с собой взяли – хотя, кажется, до сих пор они из-под немилости Лесьяриной не вышли из-за выходки своей на охоте последней. Очень они, впрочем, были собой довольны: ну и что с того, что чуть не разорвал олень рогами лютицу молодую, которую они прямо под копыта ему вытолкнули? Зато как смешно визжала она…