Желтые цветы для Желтого Императора - Екатерина Звонцова Страница 146

— Светлого цветущего вечера господину и гостьям! – Он оглядел комнату, большую, круглую и убранную вполне традиционно, вопреки архитектуре башни. – Мы глубоко извиняемся, что заставили ждать…

— О-о-о, – оборвали его. Одна из невест, тонкая, но круглолицая, неуловимо похожая на императрицу Сати, какой ее изображали на праздничных полотнах и посуде, лениво обмахнулась розово-серебристым веером. – А вот и наши неразлучницы!

— А что, завидно? – наконец ожила Окида, хмыкнула, но тут же сменила тон: плавно склонилась, грациозно повела рукой вперед. – Светлого цветущего вечера, господин.

— Как славненько вы сегодня выглядите! – Ичи до тошноты жеманно захихикал, используя эту пару мгновений, чтобы осмотреться. – И какая комнатушечка! Прелесть!

Он не лукавил: тут было уютно, необычно. Под потолком парили золотистые бумажные лампы, а из части окон, на арканский манер выложенных цветным стеклом, падали радужные отблески. Кроме них и ковров в комнате и вправду не нашлось ничего западного: вместо кресел – круг пестрых подушек; на общем столе – тринадцать тонкостенных белых пиал; на его вращающемся круглом центре – несколько белых же чайников, кувшинов, блюд со сладостями, орехами, фруктами.

Юшидзу Ямадзаки сидел во главе стола, точно против входа, лицом к дверям. Подушек осталось свободно ровно две, справа и слева от него, желтая и синяя, и на них лежали его ладони. Ичи опять забеспокоился: прочие невесты наверняка хотели занять эти места, но либо не посмели, либо получили отказ. Судя по молниям, которые Ичи ловил – во взглядах, в позах, даже в том, как иные девушки яростно хрустят орехами и отрывают плодоножки ягодам, – второе вероятнее.

Круглолицая невеста послала императору самую многозначительную улыбку.

— Теперь-то, смею надеяться, начнем? Не могу больше волноваться, оцените ли вы мой дар…

Лицо Юшидзу Ямадзаки осталось недвижным, как вода в замерзающем пруду, только слабый огонек любопытства блеснул в глазах. Девушке с веером он едва кивнул, скорее даже качнул подбородком в ее сторону, но головы не повернул. В целом вид у него был не как у человека, которому вот-вот вручат целых двенадцать подарков.

— Доброго сияющего вечера, лучезарные невесты, – приветливо отозвался он, смотря на Ичи и Окиду. Освободил желтую подушку и взял с края стола трубку, резную, массивную, – точно не кисэру, а какую-то ее родственницу с Дикого континента. Медленно выпустил дым. С чашечки скалился незнакомый зверь, волк со слишком крупными ушами и острой мордой. – Неразлучницы… хорошее слово. – Круглолицая девушка зарделась от удовольствия. – Признаться, и я уже решил, что вы пренебрегли нашим обществом сегодня.

Это предостережение – Ичи знал. Видел в золотом взгляде, который то становился ясным и острым, как клинок, то словно туманился. Видел в расправленных плечах, которые только теперь немного ссутулились – и поза перестала быть хищной. Видел в плавном, почти змеином движении, которым левая рука соскользнула с синей подушки. На пальцах искрили самоцветами кольца – как у самого Ичи. Лицо Юшидзу Ямадзаки было опять бледновато, под глазами темнели отёки. Дым все вился, посверкивая в рассеянном свете серебром. Но сладковатого запаха мертвечины, как от курительной смеси господина Кацуо, не ощущалось.