Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 147

Антон стоял у таксофона.Одна рука на трубке.Другая в кармане. Холод.Пар изо рта. Фонарь на углу.Мокрый асфальт. Следы на снегу.Из окон шла музыка, поздравления, чужой смех.Кто-то наверху повторял: «С новым годом!»

Антон не кричал вместе.Достаточно считал.

Фейерверки.Не организованное шоу, не городской салют.Хаотично: с балконов, из дворов, с крыш. Китайские ракеты, петарды, бенгальские огни.Кто-то запускал из рук, искры летели вбок, и кто-то кричал, и кто-то смеялся.Цветные вспышки, красные, зелёные, белые, на мокром асфальте, на стенах домов, настёклах машин. Небо над Москвой горело — пёстро, нестройно, по-домашнему.

Где-то хлопнуло шампанское.Где-то крикнули «Ура!». Где-то обнялись.Где-то заплакали — от радости, от водки, от того, что девяностые кончились, инеизвестно, что будет дальше.

Антон стоял на улице.Один. Москва праздновала.Люди на площадях, во дворах, в квартирах — и Антон, один, на тротуаре, у таксофона, вдешёвом пуховике, с пустыми карманами и пустой головой. Стоял и слушал тишину внутри,ту новую, свою, в которой нет голоса, нет текста, нет заданий. Только его мысли.Его собственные, неотфильтрованные, нерассчитанные.Мысли о Кате, которая спит в Барнауле.О матери, которой он позвонит днём.О Серёге, которому должен и которому не знает, как вернуть.О Тимуре, который сидел на стуле, пока Антон спал на матрасе.О Ленке, которая спрашивала.И о том, кого он не назвал в этом списке. Имя — камень, который некуда положить.Мысли — его. Больше ничьи.

И одна — не о себе: где-то, не в его голове, в другом месте — пустой экран.Кто-то смотрит в пустоту. Антон этого не видел. Только представил.

Вернулся в подвал. Не потому что прятался.Потому что устал. Спустился по ступенькам.Сел на пол. Спина к стене.Матрас в углу, тот, на котором спал вчера.Можно лечь. Можно просто сидеть.

Телевизор работал. Голубой свет мерцал на потолке, на трубах, на бетоне.Новогодняя программа или что-то ещё, Антон не смотрел.

Фейерверки гремели за маленьким подвальным окном под потолком, грязным, с решёткой.Вспышки бегали по трубам.Красный. Зелёный. Белый.Красный.

Антон сидел на полу.Один. Живой. Свободный.В голове — тишина. Настоящая.Его тишина.

Глаза закрываются. Не обморок.Не транс. Не провал.Сон. Обычный, человеческий сон.Первый за долгое время — без синих прямоугольников, без команд, без чужих строк.Просто сон.Тёплый и тёмный.

Фейерверки продолжались.Москва входила в двухтысячный год.Антон спал.