Психотерапия для мертвеца - Александра Власова Страница 147

— Так почему ты остаешься на месте?

Эльфийка позвякивает браслетами, опоясывающими изящные руки. Взмывает ввысь, но неведомая сила тянет душу назад. Приглядываюсь: что я принимала за изысканные украшения, на самом деле цепи. Они связывают мою подругу с землей невидимыми обычному взгляду нитями.

По одной на каждое воплощение. Сверхъестественное существо, познавшее все тайны нашей Вселенной, похоже на собачку на шлейке, которую отпускают погулять, только если она остается в зоне видимости!

С каждым разом должно быть проще и проще уйти вперед – наш мир надоедает. Это закономерно: люди никогда бы не взрослели, если бы им однажды не опостылел родительский дом.

Но у Али привязок к земле становилось все больше. Теперь я слышу: вместо звона, браслеты издают тихий стон. Я ни разу не видела, как плачет наставница, но почему-то не сомневаюсь.

Это Марья.

Ее горе всегда остается рядом с Алей. Мы слышим, как ворожея рыдает над письмом, которое сухо сообщает: ее дочь обнаружили мертвой с проломленной головой.

Воет на пепелище, где когда-то возвышался магический салон. Упрямо продолжает попытки отогреть мертвое тело девочки Тани – даже когда ясно, что малышка уже не подаст признаков жизни.

И каждый раз перед собственной смертью Марья загадывает одно и то же желание: дайте мне второй шанс. Позвольте побыть рядом с дочкой еще немного.

Следующую жизнь я смогу прожить по-другому.

Внезапно мне становится жалко наставницу.

Ее существование на земле было обреченной на провал попыткой разорвать замкнутый круг. В текущей жизни Марья была ближе всего к успеху – ворожея нарастила магическую мощь, обрела особое чутье, позволяющее предчувствовать потенциальные угрозы, стала осторожной и подозрительной.

И, сама того не замечая, превратилась из человека в функцию. Она, будто плохо прописанное энписи, выполняет одну и ту же задачу: не дать дочери уйти. Если не справилась – уничтожить всех причастных к трагедии.

После этого можно и самой умереть, добровольно сдавшись властям, или – что ведьма делала чаще всего – покончить с собой. Марья! Не ты ли мне говорила, самоубийц в следующей жизни ждут те же испытания – только сложнее и жестче?

Как бы то ни было, после перерождения цикл повторяется. Роли отрепетированы до малейших нюансов, их двигатель мощнее человеческих эмоций и желаний. В древнегреческих трагедиях он называется «роком». В психологии – «сценарием».

А в магии – проклятьем.

Путешествие больше не кажется приятным. Сотни чужих миров зияют хищными пастями, нас, словно течением космического океана, медленно сносит дальше от «родного берега».

Серебряная нить, что связывает меня с физическим телом, становится тоньше и тоньше.

— Ты же можешь остановить программу? – кричу я «эльфийке».

Может быть, Аля, наконец, откажется играть роль, отведенную ей в спектакле, который – этого ее душа даже не скрывает – изрядно поднадоел, и остановит бесконечную людоедскую «пьесу»?

— Не могу. Мамина воля… – грустно шепчет она. – По законам нашего мира власть родителя слишком сильна…

Впервые я ей не верю. Уже много жизней Аля обладает магическими способностями, что само по себе нарушает нормы мироздания. Существо с подобным опытом может гулять по воде, выдавая себя за нового Мессию.

Нет, здесь что-то иное. Цепи создала не одна только Марья, как бы Аля ни пыталась это мне навязать. Мы свободны от физической формы, поэтому видна суть.