Доктор-попаданка. Подняться с низов - Анна Кривенко Страница 149

Больным давали воду, укрывали одеялами. К сожалению, я в силу своего не самого высокого статуса не могла решать, в какое отделение их распределить. Это должен был организовать кто-то из врачей. Поэтому мы хотя бы укрывали их и пытались утешить, как только могли.

В здании всё трещало. Дым становился всё гуще. Я слышала крики о помощи — они леденили душу.

Наконец из здания вынырнули с очередным больным, которого уложили неподалёку, прямо на землю. Я подбежала — и вдруг встретилась взглядом с одним из спасателей.

Это был Роман Михайлович.

Я едва узнала его: весь в копоти, одежда разорвана, один из длинных локонов явно обгорел. На руках — многочисленные ожоги, хотя, с виду, не слишком сильные. Я смотрела на него и не могла поверить.

Так он уже там? Давно там… фактически на передовой! Буквально первым ринулся спасать людей.

Сердце моё растаяло. И я поняла, что все мои надуманные обиды и гроша ломаного не стоят. Пусть он тысячу раз грубиян и чурбан, но у него такое доброе и искреннее сердце!

Роман Михайлович настоящий герой.

Наверное, что-то такое он увидел в моем взгляде, потому что его глаза, подёрнутые туманом волнения, вдруг посветлели. Он шагнул ближе, потом схватил меня за лицо обеими ладонями и рывком прикоснулся губами к моим губам.

Поцелуй был мимолётным, как одно мгновение. Но в нём было столько… столько всего!

Его тоска. Его сожаление. Чувства. Полнота искренности…

Я прочувствовала эту гамму всем своим нутром. Даже не представляю как — просто распознала её, словно прикоснувшись к его душе сверхъестественным образом.

А ещё — мне о многом сказал его взгляд. Тоскливый, умоляющий, просящий… и прощающийся.

От этого последнего оттенка эмоций стало дурно. Что это значит? Почему???

Роман Михайлович уже оторвался от меня, развернулся и стремительно рванул обратно в горящее здание.

И я поняла.

Он попрощался. На всякий случай. Попрощался таким вот невероятным способом.

И сердце моё отчаянно заныло.

А ведь правда… он может и не выйти оттуда. Там опасно, там смерть!

А я? Неужели я буду просто стоять и смотреть?

Но нет. Я тоже буду трудиться.

С ещё большим рвением я стала принимать больных, всякий раз высматривая черноволосую голову с подпалённым локоном.

Роман Михайлович появлялся несколько раз. Так же выскакивал наружу уже опалённый и закопчённый Михаил. Он тоже, объединившись с несколькими санитарами, помогал выносить больных. Дело благородное, но я едва его замечала. Где-то на краю сознания понимала, что это не очень справедливо, однако всё моё сердце было там — с Романом Михайловичем.

В этот момент я была готова простить ему всё, что угодно. И согласиться на любые его глупые или странные предложения.

Он хочет, чтобы мы поженились? Фиктивно? Да хоть так — лишь бы остался жив! Лишь бы было за кого выходить замуж…

Наконец, в очередной раз выскочивший Михаил сообщил, что больных осталось около пяти человек. Спасли почти всех.

Пятый…

Четвёртый…

Третий…

Михаил и его команда работали, не покладая рук.

А вот Роман Михайлович всё не появлялся.

В какой-то момент я подбежала к Михаилу, схватила его за руку и отчаянно крикнула:

— А как же Роман Михайлович?! Ты не видел его? Почему он не выходит?!

Михаил нахмурился:

— Я не знаю. Мы разделились на разных этажах.