Поединок сердец - Тессония Одетт Страница 149

— Могу догадаться, кого ты пришла увидеть, но здесь лишь я.

Дафна как раз достигает нас.

— Что происходит? – шепчет она Монти, пока тот поднимает ее и несет обратно. – Я как раз собиралась взять бутылку вишневого ликера.

— Я налью тебе выпить на кухне.

Монти закрывает за собой двери, оставляя меня наедине с Уильямом.

Волнение понемногу отступает, и я наконец по-настоящему осматриваюсь. Комната выдержана в том же стиле, что и весь отель: темное дерево, люстры, будто растущие из потолка, изящная мебель. Кроме бильярдного стола, здесь стоят несколько столов для карточных игр, чайный столик и диван в цветочек. Пространства хватило бы на целую вечеринку, но сейчас здесь никого, кроме Уильяма.

Чем больше утихает моя тревога, тем сильнее становится подозрение. Я прижимаю книгу к груди, словно она может защитить меня от любой боли, которую он способен причинить.

— Это была еще одна уловка? Как с Зейном?

Уильям с усталым вздохом кладет кий на бильярдный стол и упирается руками в его край. Опускает глаза в пол.

— Не уловка.

— Тогда где та девушка?

Тишина. Затем:

— Я не смог.

— Почему?

Наконец он поднимает взгляд на меня.

— Как ты думаешь – почему?

Я прижимаю книгу еще крепче, затем пересекаю комнату по направлению к нему. Достигнув бильярдного стола, кладу книгу на его поверхность. Теперь не осталось ничего, что могло бы защитить мое сердце.

— Почему ты не можешь просто сказать это?

Его челюсть сжимается прежде, чем он отвечает, и голос звучит натянуто.

— Потому что это пугает.

— Почему? Потому что я человек?

Он кивает.

— И я не знаю, что с этим делать. Со всем тем, что между нами есть. Я не знаю, куда это ведет и достаточно ли я хорош. Достаточно ли храбр.

Напряжение в моей груди смягчается. Распутывается. Я постукиваю пальцем по книге.

— Когда ты написал это?

Уильям не просит уточнить. Он знает, что я нашла его скрытое послание.

— После лифта. Я знал, что ты не избавилась от книги. Я видел ее в твоем кармане после нашей сессии при Дворе Зимы.

Я скрещиваю руки на груди.

— Ты рылся в моих вещах, только чтобы передать мне тайное послание?

Его губы трогает озорная ухмылка. Он бесстыдно удерживает мой взгляд.

— Да.

Мой первый порыв – стереть это самодовольное выражение с его лица и отчитать за то, что копался в моей сумке. Но я не чувствую привычного раздражения. Я пришла сюда не для споров.

— Это правда? То, что ты написал?

— Да.

— Ты не передумал?

Его выражение лица смягчается.

— С чего бы мне передумывать?

Я крепко обхватываю себя руками – еще один защитный барьер, – прежде чем заставляю себя опустить их вдоль тела.

— Потому что я упрямая, – говорю я, и голос мой дрожит. – И мы должны быть соперниками. И я не дала тебе причины не идти с Обри.

Уильям отталкивается от края стола и засовывает руки в карманы. Медленно обходит угол стола, двигаясь ко мне.

— Мне не нужна была причина. Я хотел ее от тебя, но у меня уже была своя.

Мои пальцы вздрагивают, готовые потянуться к нему. Но вместо того, чтобы остановиться передо мной, как я ожидала, он направляется к двустворчатой двери. Мое сердце замирает, пусть слова Уильяма и заставляют его трепетать.

— Я хочу тебя, Эдвина, – бросает он через плечо, кончики пальцев лежат на одной из ручек. – Я влюбляюсь в тебя. Вот моя причина.