Моя! И это не обсуждается - Мила Гейбатова,Мила Синичкина Страница 15

с дорожками для прогулок. Самое то для той, чье активное время дневное.

Беру рюкзачок с тумбочки и натыкаюсь взглядом на записку Милославского. Мое сердце

делает кульбит, а на ум вдруг приходит воспоминание о ночи в гостинице, когда я

заснула на диване, а проснулась на кровати.

12

12

Интуиция упорно пытается мне намекнуть на что–то, натолкнуть на какую–то очевидную,

но от того не менее гениальную мысль. Но все, что я способна понять, так это то, что

это ненормально, что я так до сих пор не выкинула клочок дурацкой бумажки. И сейчас,

коря себя за несвойственную мне сентиментальность, сую огрызок бумаги в рюкзак и

только после этого выхожу из комнаты.

Если это действительно влюбленность, то это ужасно.

Расположение у института и общежития выгодное, все главные достопримечательности

города рядом. И я могу насладиться пешей прогулкой, получая бесплатную физическую

тренировку.

В парке довольно быстро нахожу тропинку, ведущую к искусственному пруду, интересно,

водятся ли там утки. Хотя хлеб я с собой не брала.

Дохожу до искомого и на секунду замираю, и вовсе не от того, что пруд прекрасен, и

утки здесь действительно есть. Хотя эти оба факта имеют место быть.

Но моя реакция обусловлена тем, что у воды стоит он, тот самый блондин, который занял

мои мысли вчерашним вечером и проник в них с утра пораньше. Мы с ним снова в одном

месте, почему–то Милославскому тоже приспичило посмотреть на уток субботним утром,

только он в отличие от меня взял с собой хлеб, и в данный момент занят сейчас тем,

что сосредоточенно кормит птиц.

«Может, подойти? Поблагодарить? – думаю напряженно. – Или, наоборот, поругать?

Сказать, что я не нуждаюсь в подачках».

Но нет, последнее я сразу отвергаю. Не чувствуется в Милославском того, что обычно

присуще избалованным Альфам, он не самовлюбленный кретин, делающий добро девушкам

только ради того, чтобы затащить их в постель. Нет в нем этого.

Впрочем, подобное присуще многим особям мужского пола, не только Альфам. Не стоит

обелять обычных самцов.

Тут Милославский поворачивается ко мне полубоком, я могу лучше рассмотреть его. Он

поднимает руку, чтобы кинуть хлеб уточке, оставшейся чуть в стороне, не подплывшей

за угощением вместе с остальными своими сородичами. Несмотря на то, что сегодня

пасмурно, и на Адаме надет тонкий плащ, я могу увидеть очертания его рельефных мышц

под тонкой тканью. Выражение лица блондина никак не соответствует его брутальному

телу, ведь оно олицетворяет собой вселенское спокойствие, как будто нет ничего

важнее в данный момент, чем утки в пруду.

«Должно быть, я для него, что эти утки, особенно, что та, которая осталась в стороне,

— приходит мне в голову мысль. – Просто еще одно слабое существо, которому он может

помочь и помогает. Ничего больше. И да, подойти и поблагодарить нужно, это будет

вежливо, хоть никто и не ожидает благодарности от кого–то вроде утки. Но я поставлю

точку в этой истории и наконец–то осознаю, что моя влюбленность глупа и безнадежна».

Делаю шаг вперед, но меня вдруг обгоняет неизвестно откуда взявшаяся девица. Она

сокращает путь и немного толкает меня, но не считает нужным извиниться. А торопится

она к Милославскому. Я могу наблюдать, как девица вешается на него, как

по–собственнически обнимает и целует в щеку, как смеется, что–то рассказывая, а