Ректор для лучницы. Тень из Дома Ночи - Татьяна Булгава Страница 15

Здесь пахло пылью, вековой бумагой и чуть-чуть — плесенью. Стеллажи уходили вверх до самого потолка, заставленные папками, свитками, книгами. В дальнем конце виднелась лестница, ведущая на второй ярус.

— С чего начать? — прошептала Лисса.

Она решила искать всё, что связано с южными кампаниями двадцатилетней давности. Грейвз тогда был молод, служил при штабе. Арно — интендантом. Кейн — командиром отряда. И где-то там, среди этих бумаг, могло быть имя отца Ксавьера. Лисса сама не знала, зачем ей это. Ксавьер не просил. Но чутьё подсказывало: тайна его происхождения — ключ к пониманию Дориана. Почему бывший друг так зол? Почему Ксавьер так боится говорить о прошлом?

— Не просто из-за пещер, — пробормотала она, перебирая папки. — Здесь что-то ещё.

Она просидела в архиве три часа. Пересмотрела десятки дел: списки личного состава, рапорты о боевых действиях, приказы о награждениях и взысканиях. Ничего. Ни одного упоминания о Дандарах, кроме уже известных — Омэн, его отец, дед. Эрик Дандар не фигурировал ни в одном официальном документе.

— Как будто его и не было, — прошептала Лисса.

Она уже хотела закрыть последнюю папку, когда на дне ящика заметила нечто странное. Старый, пожелтевший конверт без марки, приклеенный к дереву — видимо, кто-то специально спрятал его там, чтобы не нашли случайно.

Лисса осторожно отклеила конверт. На нём не было ни имени, ни адреса. Только одна печать — чёрный полумесяц и три звезды, герб Дома Ночи, но перечёркнутый тонкой красной линией. Печать отвержения. Она вскрыла конверт. Внутри — сложенный вчетверо лист пергамента, ломкого, как сухой лист. На пергаменте — текст, выведенный каллиграфическим почерком, с множеством завитушек и официальных штампов.

Вверху стояло: «Приговор Императорского суда по делу № 847-А».

Лисса начала читать.

«…Эрик Дандар, кровный наследник Дома Ночи, лишённый прав и титулов за государственную измену, попытку переворота и сотрудничество с враждебной организацией… приговаривается к смертной казни через отсечение головы. Приговор приведён в исполнение 12 дня месяца Огня 1247 года».

— Эрик Дандар, — прошептала Лисса. — Это же… это же отец Ксавьера?

Она читала дальше. В приговоре перечислялись «соучастники» — пять имён, среди которых были двое, чьи фамилии она узнала: профессор Грейвз (свидетель обвинения) и магистр Арно (финансировал расследование). В самом низу — приписка: «Все записи, касающиеся дела, подлежат уничтожению. Имя Эрика Дандара вымарывается из всех документов империи».

— Вот оно что, — Лисса подняла глаза от пергамента. — Грейвз и Арно были не просто свидетелями. Они помогли осудить отца Ксавьера. А теперь Дориан их убивает, потому что… почему?

Она не успела додумать.

— Лисса, — раздался голос из темноты.

Она вздрогнула, выронив фонарь. Голубой свет покатился по полу, остановился у чьих-то сапог. Ксавьер стоял в двух шагах от неё — бледный, с горящими глазами, без мантии, в одной рубашке, заправленной в штаны.

— Ты… ты следил за мной? — спросила Лисса.

— Я почувствовал, что кто-то в архиве. Связь между нами ещё не окрепла, но я учусь её чувствовать, — он шагнул ближе, поднял фонарь. — Что ты нашла?

— Ничего, — она спрятала пергамент за спину.

— Лисса.

— Ксавьер, это не твоё дело.

— Это моя академия. Мой архив. И если ты что-то нашла, ты обязана мне показать, — он протянул руку. — Давай.