Невеста с уликами. Дело о краже реликвии Дракона - Вивьен Ламур Страница 15

Лицо Элоди вытягивается.

— Может, просто последствия удара? Голова кружилась…

— Может, — соглашаюсь я, хотя внутренне протестую. Это было другое. Резкое, острое. Почти как та боль, что пронзила виски, когда я попыталась «прочувствовать» Кассиана. — Мне нужно на нее взглянуть. На лестницу. Только взглянуть.

— Но как? — разводит она руками. — Нас же сослали сюда! За нами следят!

Уголки моих губ непроизвольно ползут вверх. Та самая ухмылка, что всегда появлялась перед опасной операцией: смесь азарта и холодной готовности идти до конца.

— Следят – не значит ослепили. За время подготовки к свадьбе ты должна была изучить этот замок вдоль и поперек. Где коридоры для прислуги? Какими путями можно пройти незамеченной?

Элоди задумывается, ее пальцы бессознательно теребят край фартука.

— Я.. да, миледи. Есть служебная лестница в соседней башне... Она выходит в галерею как раз над тем самым холлом. Если идти через старую библиотеку...

Ее глаза загораются азартом заговорщика, когда она начинает мысленно прокладывать маршрут.

— Тогда покажешь мне дорогу. Только взгляну и сразу вернемся.

Сокровищница Кассиана – это крепость в крепости, и штурмовать ее с наскока было бы безумием. Любое неверное движение у стен святыни дракона – и меня сочтут воровкой, подручной предателей. Нет, сначала нужно изучить периферию. Начать с того места, где все началось: с моей лестницы. Она словно магнит, место, где случилось все самое странное. Возможно, именно там я найду первую ниточку, потянув за которую, можно будет распутать весь этот клубок.

Глава 9

Глава 9

Тишина в Северном крыле гнетущая, абсолютная. Она не успокаивает, а давит на барабанные перепонки, словно вата, пропитанная страхом. Я лежу на жесткой кровати и считаю удары сердца. Ровно, методично. Как перед задержанием особо опасного, когда знаешь, что любая ошибка – последняя.

Элоди, наконец, угомонилась и спит, свернувшись калачиком на походной лежанке у камина. Ее прерывистое дыхание – единственный звук, нарушающий мертвую тишь. Но я не сплю. Я жду.

Когда лунный свет, пробивающийся сквозь чистое, до блеска отмытое окно, смещается и ложится светящимся пятном на грубый каменный подоконник, я бесшумно соскальзываю с кровати. Пора.

— Элоди, — шепчу я, легонько тряся ее за плечо.

Она вздрагивает и вскакивает с таким ужасом на лице, будто я не Бриана, а призрак.

— Миледи? Что случилось?

— Ничего. Мы идем. Тихо, как мыши.

Она кивает, ее глаза по-прежнему круглые от сна и страха, но в них уже нет паники. Долгий день уборки и мои «откровения» сделали свое дело. Она моя. Пока что.

Мы одеваемся в самые темные, самые простые платья из моих сундуков. Я заставляю Элоди заплести мои волосы в тугую косу: ничего, что могло бы зацепиться или выдать шелестом. Осмотр. Готовы.

Элоди, дрожа, ведет меня по лабиринту заброшенных коридоров. В руках она сжимает самодельный огарок сальной свечи, который раздобыла бог знает где. Пламя пляшет и мечется, отбрасывая на стены уродливые тени, которые кажутся куда живее нас. Мы идем, прижимаясь к холодным каменным стенам, и я то и дело хватаю Элоди за локоть, заставляя опустить светильник ниже: в кромешной тьме его видно как маяк.

В просветах между свитками паутины изредка видны бойницы, и сквозь них льется бледный лунный свет, создавая на полу призрачные световые колодцы. Мы перебегаем от одного такого пятна к другому, как диверсанты, замирая на темных участках и прислушиваясь к тьме. Под ногами скрипит пыль и сор, а из щелей в полу тянет сыростью и запахом тлена. Это не парадные залы для гостей. Это кишки замка, его скелет, скрытый под богатыми одеждами.